[ Главная · Новые сообщения · Мой профиль · Выход · Поиск · RSS ]
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Лучик счастья » Черно-Белое творчество » Фанфики законченные » Преступница (автор: suslya)
Преступница
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:48 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-23-

Мужчина вез по небольшому скверу, окружавшему больницу, коляску с сидящей в ней недовольной, то и дело поджимающей от боли губы блондинкой, а сам думал о том, с чего бы начать разговор. Ему хотелось побольше узнать об этой бандитке, хотя бы одним глазком заглянуть в ее внутренний мир и понять, чем она живет и как. Хотя на некоторые вопросы Виктор уже знал ответы, но они были настолько скупы, что просто не удовлетворяли его любопытство. Ко всему прочему, бизнесмен также не отказался бы узнать о прошлом девушки, но ясно понимал, что с бухты-барахты такие разговоры начинать нельзя, поэтому и искал сейчас какую-нибудь нейтральную тему для развития дальнейшей беседы. Причем сухая биография девушки его не слишком-то интересовала – хотелось услышать повествование именно из уст самой Лены, видеть ее эмоции, ловить любые изменения во взоре и чувствовать смену интонаций ее голоса.
Найдя взглядом свободную и более или менее чистую скамейку, Степнов направился к ней. Приблизившись к деревянному сооружению, он присел на выкрашенную в белый цвет лавку и развернул коляску так, чтобы блондинка была к нему лицом. Кулемина по-прежнему выглядела немного рассерженной и смотрела на брюнета волком из-под своей длиннющей челки, но словами недовольство больше решила не выражать.
- А еще врач жаловался, что ты кефир не пьешь, - нашел, с чего начать разговор мужчина. – А тебе его нужно пить. У тебя на фоне того, что тебе антибиотики колют, может что-то там развиться, - нахмурился Виктор, пытаясь вспомнить, чем именно грозит отказ от кисломолочного продукта, но память его упорно не желала работать, - а кефир препятствует этому и восстанавливает твою микрофлору.
- Ну и что, - тяжело вздохнув, ответила девушка, кутаясь в пиджак посетителя от легкого, но уже довольно прохладного, а в ее состоянии казавшегося буквально пронизывающим ветерка. – Я не люблю кефир. С детства…
- Лен, надо, - приподняв уголки губ, ответил Степнов. – Ну, мало ли, что мы не любим. Не все же в жизни приятным бывает. В конце концов, кефир это не самое отвратительное на свете.
- Я пила его только тогда, когда мама добавляла туда пару ложек сахарного песка и хорошенько размешивала его, пока он не растворится, - не глядя на сидящего напротив мужчину, зачем-то проговорила юная преступница и тут же замолчала, сильнее поджав губы.
Бизнесмен внимательно вгляделся в лицо своей собеседницы. Никаких других эмоций кроме грусти и горечи на нем не читалось. «Это в любом случае будет неожиданно и больно… Как бы я не подводил разговор к теме ее прошлого, для нее он все равно будет тяжелым».
- Как погибла твоя семья? – все же решился спросить Степнов, хотя понимал, что ответа навряд ли дождется. Кулемина подняла на него свои глубокие зеленые глаза и смерила мужчину пристальным, буквально сканирующим взглядом, будто решая, достоин ли он того, чтобы приоткрыть ему свою душу, поведать о том, что уже несколько лет не дает ей покоя и тревожит по ночам. – Не отвечай, если не хочешь… Просто я удивился, когда хоронил твоего деда. На всех памятниках одна и та же дата смерти…
- Это была авария, - тихо промолвила блондинка. Мужчина поначалу даже подумал, что ему почудилось, но нет. Через несколько секунд девушка продолжила: - в нас въехал какой-то лихач. Мама с папой погибли на месте, а Маша – сестра моя – в больнице, ее только довезти успели. Одной мне, черт возьми, повезло, - с печальной ухмылкой произнесла Лена. – Получила только пару переломов, и те срослись сравнительно быстро, ну еще несколько небольших шрамов, - покосилась она на свою ногу, где чуть повыше лодыжки действительно можно было заметить довольно аккуратный рубец, ставший подтверждением слов этой девушки. - До сих пор не могу понять, почему я не умерла в тот день вместе со всеми…
- Ну, во-первых, не со всеми. У тебя же еще дедушка остался на тот момент, - напомнил бандитке Виктор. – А во-вторых, не умерла, наверное, как раз, чтобы за ним ухаживать, помогать ему, оберегать…
- …и в конечном итоге, как правильно Вы сказали в первый свой визит, свести его в могилу! – полосонула блондинка бизнесмена взглядом, полным отчаяния и скорби.
- Послушай, - сказал Степнов, взяв Кулемину за прохладные руки, чуть повыше запястий, и сжав их своими пальцами, - я тогда наговорил белиберды. Забудь и не вспоминай даже! – чувствуя искреннее сожаление за совершенное ранее, произнес Виктор. - Признаю, хотелось побольнее тебя уколоть.
- Да нет, Вы правы, - снова принялась за самобичевание бандитка.
- Лен, прекрати нести чушь, - уже чуть строже отозвался бизнесмен. – Ты и сама понимаешь, что это не так. Ты же делала это для него и ради него…
- Только вот о последствиях не подумала, - буркнула Лена, не поднимая взгляд на собеседника.
- Ты была потеряна. Не знала, что делать, поэтому и вышло все так… - старался убедить брюнет преступницу в том, что ее прямой вины в смерти родственника нет. – Порой страх загоняет нас в тупик.
- Страх тут ни при чем, – на выдохе произнесла девушка. – Я просто ни о чем не думала… А это так не характерно для меня. Я ведь всегда просчитывала все заранее, пыталась предугадать последствия и предотвратить неприятности.
- Никогда нельзя предусмотреть все, - заметил поникший Виктор, решив, что сейчас не время спорить с девушкой по поводу чувств и эмоций, двигающих ею в тот момент, когда ради спасения единственного оставшегося в живых родного человека она решила преступить закон.
Память мужчины мгновенно подкинула ему страшные кадры прошлого: покореженная машина его жены, морг и опознание тела… Сейчас Степнов метался между двумя мыслями: поделиться откровениями со своей собеседницей, которая решилась открыть ему душу, или же не бередить себе раны и сменить тему разговора. Почему-то первый вариант казался бизнесмену более приемлемым и, возможно, даже честным, в данный момент. Несмотря на то, что вспоминать о своей трагедии ему было больно, в то же время он понимал, что у них с Леной есть кое-что общее, а значит можно попытаться убедить ее в том, что будущее у нее существует и только от нее самой зависит, каким оно будет.
- Моя жена тоже погибла в автокатастрофе, - произнес мужчина, подняв взгляд на свою собеседницу.
- Я знаю, - к его великому удивлению, ответила блондинка. – Мне Алина рассказывала, что жена Ваша была беременна вторым ребенком, и у нее за рулем начались преждевременные роды, - довольно ровным голосом произнесла Кулемина, и по ее интонации нельзя было понять, какие эмоции она в данный момент испытывает.
- Странно, - растерянно пробормотал Виктор. – Лина не очень любит откровенничать с малознакомыми людьми про свою мать. Чем ты ее так зацепила, признайся? – с интересом посмотрел на Кулемину бизнесмен.
- Не знаю, - честно ответила та, пожав правым здоровым плечиком. – Сама удивляюсь, почему она так ко мне привязалась. Не могу сказать, что я с самого похищения относилась к Линке как-то по-особому. Старалась вести себя с ней строго, даже грубила иногда… - задумчиво глядя куда-то в сторону, вымолвила девушка.
- Кстати, ты как затесалась в компанию этих отморозков? – немного сменил тему Степнов. – Ты же ведь не такая, как они. А я поначалу приравнивал тебя к дружкам…
- Они были мне опорой и поддержкой после смерти родителей и сестры, - едва заметно нахмурившись, призналась блондинка.
- Да какая от них поддержка могла быть? – изумился Степнов, искренне не понимая, как те трое подонков могут хоть чем-то помочь девчонке в такой ситуации, в которой находилась эта зеленоглазая преступница.
- Нет, конечно, поддержкой это назвать было сложно, просто… Просто так получилось, - тяжело вздохнула Лена и, поморщившись, чуть наклонилась вбок, пытаясь уменьшить болевые ощущения. - Я вписалась в их тусовку, никто против и не был. Вообще была знакома с ними давно достаточно, но особо не общалась, а вот тогда как-то так вышло. Я уже точно и не помню даже, - задумчиво проговорила блондинка. - Мне было так проще. Наверное так легче было не думать о том, что случилось… С ними я отрывалась, позволяла себе забыть о трагедии, произошедшей в моей жизни, просто вытесняла пустоту алкоголем, сигаретами и неким подобием веселья. С ними проводила дни и ночи напролет, пряталась от сочувственных взглядов соседей и знакомых, которые словно не понимали, что своей никчемной жалостью делают еще хуже, - девушка на несколько секунд замолчала, а Виктор, не решаясь прервать это молчание, покорно ждал продолжения рассказа, понимая, что Лена еще не закончила. - С ними хохотала как ненормальная в пьяном угаре, хоть в мыслях на какое-то время возвращаясь в те дни, когда все было хорошо, и не чувствуя той постоянной щемящей боли и понимания, что… прогулки по выходным в парке, семейный отдых, теплые руки мамы - все это в прошлом, - Кулемина посмотрела на мужчину абсолютно сухими, без малейшего намека на слезы глазами. - Их же считала друзьями…
- М-да, хороши друзья, ничего не скажешь, - хмыкнул бизнесмен, осматривая гематомы и порезы на лице девушки. – У тебя в жизни друзья настоящие были вообще?
- Не знаю, - снова пожала плечиком блондинка, зябко кутаясь в пиджак Виктора. – В школе я ни с кем особо не дружила. С девчонками мне было скучно, я увлекалась баскетболом, а они косились на меня как на восьмое чудо света, а после аварии, как я уже говорила, сошлась с этой троицей.
- Лучше бы не сходилась, - пробурчал Степнов, пытаясь представить себе, как протекала бы жизнь Кулеминой, не встреться и не сдружись она с этими придурками. Наверное, бегала бы как белка в колесе в поисках работы и денег, зато была бы цела и с живым дедом. – Домой, небось, хочется? – спросил бизнесмен, пристально глядя на свою собеседницу.
- Не хочется, - довольно резко ответила блондинка, повернув голову в сторону.
- Почему? В больнице тебе нравится больше? – приподнял одну бровь Виктор.
- А какой смысл? – равнодушно хмыкнула Лена. - Я не смогу находиться одна в пустой квартире, - нехотя пробормотала блондинка.
- Это твой дом, Лен, - начал переубеждать девушку Степнов. – Родные стены…
- Стены не могут быть родными, - выдохнула Кулемина. – Родными бывают люди, а не стены… Когда меня выпишут, я даже домой заходить не буду. Лучше сразу где-нибудь под машину кинусь или с какого-нибудь моста сигану, - совершенно серьезно произнесла она.
- Ты опять начинаешь? – мгновенно рассердился сидящий напротив нее брюнет. – Слушай, ну что ты расклеилась как тряпка?! У меня тоже жена умерла с моим еще не рожденным ребенком, но я же нашел в себе силы жить дальше, хотя, знаешь, тоже не очень-то хотелось.
- У Вас дочка осталась! – тут же полосонула Степнова раздраженным с примесью отчаяния взглядом Лена. – У Вас остался смысл жизни! А у меня его больше нет! Когда дед был жив, я тоже боролась, я тоже жила и понимала, что не могу позволить себе уйти из жизни для избавления от горечи потери. А теперь… Зачем?! Чтобы каждый день вспоминать и думать, как должно было быть?! Чтобы мечтать и загибаться от понимания, что уже ничего не исправить и не вернуть?! Зачем?!
- Послушай, Лен, но это ведь не выход! – уже с меньшим нажимом произнес мужчина.
- Выход! Для меня выход! – упрямо заявила девушка, переводя тяжелое дыхание. – Все, верните меня в палату! Я устала сидеть.
- Лен…
- Мне больно! – недовольно произнесла Кулемина, а глаза ее будто в подтверждение ее словам, заслезились. – Слышите? Больно! Отвезите меня обратно!
Тяжело вздохнув, бизнесмен встал со скамейки и, взявшись за ручки, покатил коляску назад к больничному корпусу. Снова их разговор не привел ни к чему хорошему. Виктор молча смотрел на белокурую макушку сидящей бандитки и все сильнее понимал, что, если она действительно покончит с собой, то это не пройдет для него стороной. И тогда уже он будет сожалеть не только о ее так несвоевременно прерванной жизни, но и винить себя за то, что не смог уберечь эту девочку от страшной ошибки, не помог, не остановил… Конечно, он осознавал, что отказаться от этой мысли Лену заставит только вновь появившийся смысл жизни, но как ей его вернуть, пока не знал.

-24-

- Папа! – радостно взвизгнула белокурая малышка, запрыгнув на руки стоящему на пороге мужчине. – Я скучала!
- Я тоже соскучился, солнышко! – улыбнувшись, произнес Степнов, чмокнув дочь в розовую щечку. – Ну что, готова домой ехать?
- Угу, - кивнула девочка и, спрыгнув на пол, убежала в комнату за своими вещами.
- Здравствуйте, Галина Леонидовна, - поздоровался бизнесмен с матерью своей погибшей жены. – Как вела себя Алинка? Не баловалась?
- Здравствуй, Виктор, - в ответ поприветствовала женщина своего зятя. – Лина вела себя хорошо. Впрочем, как всегда. Она же у нас золото, а не ребенок, - с теплом в голосе похвалила внучку бабушка. - Только я одного не поняла: про какую Лену она постоянно твердит? По ее словам получается, что говорит она о той мрази, которая ее и похитила.
- Да, это так, - не стал отрицать очевидного мужчина, понимая, что его дочурка наверняка рассказала любимой бабуле о Кулеминой все, что знала, даже не задумываясь о том, что родственницу это может шокировать. – Только не надо вот так вот человека… С ходу такими словами бросаться ни к чему.
- И ты считаешь нормальным тот факт, что твой ребенок так привязан к этой преступнице? – с некоторым раздражением и упреком уточнила Галина Леонидовна.
- Эта, как Вы выразились, мразь и преступница спасла Вашей внучке жизнь, - пробормотал Степнов, стараясь говорить так, чтобы их разговор не услышала Лина. – И, между прочим, практически ценой своей собственной жизни!
- Да, но это не снимает с нее вины! А если бы с Линочкой там что-нибудь случилось? – продолжала держать оборону теща. – Мало ли, что могло произойти!
- Но не произошло ведь, - приподнял одну бровь бизнесмен. – И вообще, Галина Леонидовна, мы сами разберемся с Леной, хорошо? Не вмешивайтесь.
- Как я могу не вмешиваться, если моя внучка буквально каждую минуту твердит о том, какая же хорошая эта дрянь! – округлила глаза женщина. – По-моему, девочке нужен высококлассный психолог, чтобы избавиться от этой нелепой привязанности. Они там вбили ребенку непонятно чего в голову, а теперь…
- Лину уже осматривал психолог, - сквозь зубы процедил Виктор, которого этот разговор уже порядком утомил. – И никаких отклонений или же психологических травм у нее найдено не было.
- Значит, это был плохой специалист, - стояла на своем теща. – Вить, ну ты сам-то подумай, разве это нормально, что ребенок так тянется к этой уголовнице?
- Галина Леонидовна, суда еще не было, поэтому она не преступница и не уголовница, - заметил мужчина, мысленно подгоняя закопавшуюся где-то в комнате дочь. – И я Вам еще раз повторяю, я сам разберусь с этой девушкой.
- Интересно, почему это ты ее защищаешь? – прищурившись, произнесла женщина, подозрительно глядя на своего зятя недобрым взором. – Эта мерзавка дочь твою своровала, держала ее черти где, а ты так спокойно относишься к тому, что Алиночка трещит о ней без умолку! Была бы жива Лиза, она бы…
- Все, пап! – в коридор вышла сама малышка с ярко-розовым рюкзачком на плечах и сумкой в руках, которую Виктор сразу же у нее и забрал. – Поехали? – подняла свои лучезарные глазенки на отца Лина.
- Поехали, - улыбнулся бизнесмен и, проведя по голове своей девочки большой теплой ладонью, открыл замки, выпуская ее в подъезд. Степнова-младшая подбежала к бабушке, обняла ее на прощание и лишь после этого вышла из квартиры. – До свидания, Галина Леонидовна. И не волнуйтесь по поводу Лены. На этот счет мы с Алинкой как-нибудь сами разберемся, - намного тише проговорил Степнов.
- Пока, бабуль! – помахала девочка женщине, стоя у лифта.
- Пока, мое солнышко! – ответила ей Галина Леонидовна, послав улыбающейся внучке воздушный поцелуй. – До свидания, Виктор, - уже более сухо добавила она, смерив недовольным взглядом зятя.
Виктор вышел из квартиры, но больше ни разу так и не взглянул на мать своей погибшей жены. Нельзя сказать, что отношения между тещей и зятем были плохими, нет… Наоборот, Галина Леонидовна всегда одобряла выбор дочери, и они с мужем с радостью восприняли новость о свадьбе молодых. Позже родители Лизы были вне себя от счастья, когда узнали о скором пополнении семейства Степновых. Алина стала любимицей бабушки и дедушки, которую «старики» частенько баловали, несмотря на недовольство родителей. Потом снова радостное известие о втором ребенке, а через несколько месяцев страшная трагедия…
Когда Лиза погибла, ее родители оказали Виктору значительную поддержку. Возможно, даже большую, чем кто бы то ни было в этот тяжелый для мужчины период времени. Именно Галина Леонидовна и ее муж заставили Степнова взять себя в руки, именно они открыли ему глаза на то, что смысл жизни не потерян… Он каждый день находится рядом с ним, растет и радует его своими успехами и достижениями, у него голубые, как у папы, глаза и светлые, как у мамы, волосы. И бизнесмен был безмерно благодарен этим людям за то, что они не дали ему опустить руки и остаться наедине с горем, несмотря на то, что им наверняка пришлось еще тяжелее, чем ему.
Но сегодня теща его просто доконала своими расспросами и предложениями. Ну зачем лезть туда, куда тебя не просят? Тем более, если тебе прямым текстом говорят, что не стоит затрагивать эту тему. Понятное дело, что Алина – это все, что осталось у уже немолодой женщины от любимой дочери, но все же… Разве она сама не делала ошибок? Разве не понимает, что такое отчаянье? Она же взрослый, умудренный жизненным опытом человек, так зачем сразу бросаться грязными обвинениями и предвзято судить о той, о которой не имеешь ни малейшего представления? Знакома она с Леной? Нет. А он, Виктор, - да. Таким образом, чье мнение более адекватно и рационально? Конечно его! Ясное дело, что Галина Леонидовна волнуется, но ведь и он, Степнов, не дурак. Если бы Лена представляла опасность или негативно влияла бы на его дочь, естественно, Виктор не допускал бы их с Линой общения. А так… Эта хрупкая зеленоглазая блондинка действительно обладает способностью притягивать к себе людей. Даже сейчас, когда в ней самой просто-напросто не осталось жизненных сил, она все равно излучает какое-то манящее тепло и едва уловимый, но способный согреть свет.
- Пап, а когда мы к Лене поедем? – вывела мужчину из задумчивости малышка, сидящая на специальном кресле позади него. – Я по ней уже соскучилась…
- Может завтра съездим, может послезавтра… - неопределенно ответил бизнесмен. – Пока не знаю, солнышко. Ты мне лучше подскажи, как бы нам с тобой порадовать Лену? – спросил Степнов у дочки, поглядывая на нее в зеркало заднего вида. – Есть какие-нибудь идеи?
- Ты выйдешь за Лену замуж…
- Женюсь, - на автомате поправил Алину отец. – Но я на ней не женюсь. Мы с тобой это уже обсуждали, - со вздохом произнес брюнет. - Между нами с Леной не те чувства, чтобы думать о свадьбе. Так что это плохая идея, Лин.
- А мне мама нужна, - решила пойти другим путем девочка, глядя на папу наивными голубыми глазенками.
- Помнится, пару месяцев назад, когда я приводил к нам в гости Соню, ты была прямо противоположного мнения и говорила, что мама тебе не нужна ни в коем случае, - хмыкнул мужчина, внимательно смотря за дорогой и лишь изредка переводя взгляд на Лину.
- Ну, Соня мне правда не нужна, а Лена нужна, - ответила та, ковыряя обивку сидения ноготком. – Я хочу, чтобы Лена жила с нами, чтобы…
- Забудь, - прервал Виктор свою девочку, не давая разгуляться ее фантазии. - Других идей у тебя, я так понимаю, нет?
- Нет, - обиженно буркнула малышка, сложив ручки на груди.
- Ну не дуйся, солнышко, - примирительным тоном произнес бизнесмен, заметив огорчение дочери. – Мы ведь с тобой уже говорили об этом, и я тебе все объяснил. Про чувства, про отношения…
- А как ты понял, что любишь маму? – неожиданно спросила малышка.
- Как понял? – задумчиво повторил вопрос Степнов. – Знаешь, сейчас уже кажется, что с самого первого взгляда влюбился, - улыбнулся мужчина, вспомнив то время. – А если подумать… Наверное, когда услышал, что до дома ее хочет проводить другой молодой человек. Взыграла ревность, и тогда до меня вдруг дошло, что твою маму я воспринимаю не как подругу… Что мне не нравится видеть рядом с ней других мужчин, - с удовольствием рассказывал Степнов, осознавая, что ребенок, скорее всего, сейчас поймет не все его слова, но, тем не менее, чувствуя искреннюю потребность поделиться счастливым прошлым с родным человечком.
- А мама тоже тогда полюбила тебя? – продолжала интересоваться девочка.
- А мама твоя полюбила меня еще раньше, только молчала об этом, - все с той же нежностью в голосе ответил Виктор. – Считается, что первыми в чувствах должны признаваться именно мужчины, и лишь немногие смелые девушки решают сказать об этом раньше, чем будут уверены в чувствах молодого человека.
- Вот видишь! – неожиданно воскликнула Алина. – Лена, может быть, давно уже в тебя влюбилась, просто боится об этом сказать и все ждет, когда ты признаешься ей в любви.
- Лина, закрыли тему, - утомленно закатил глаза ее отец. – По этому вопросу мы уже все обсудили.
- А другая мама мне не нужна! – упрямо заявила девочка, показав папе язык. Правда сам бизнесмен этого жеста так и не увидел. – И вообще, если ты не возьмешь Лену к нам домой, я учиться перестану! И хулиганить начну! А еще я с Колей целоваться буду прямо в школе!
- Чего? – завопил ошарашенный Степнов, чуть не въехав во впереди стоящую машину. – Ты мне тут еще поугрожай! – недовольно нахмурил брови мужчина, грозно глядя на свою дочь. – И что это еще за Коля такой?
- Не скажу! – снова насупилась Лина. – Вот заберешь Лену из больницы к нам, тогда расскажу!
- Какая же ты настырная! – тяжело вздохнул мужчина. – Все, я сказал, разговор окончен! Мороженое хочешь? – предложил Виктор для сглаживания обстановки.
- Нет!
- Тортик?
- Нет! – продолжала вредничать девочка.
- Шоколадку? – не сдавался и отец.
- Нет!
- Ну нет – так нет, - пожал плечами бизнесмен и, прибавив газу, взял направление к дому. - Мое дело предложить. Потом не ной, что вкусного хочешь. Будешь яблоки грызть или морковку… как кролик, - незаметно следя за тем, как недовольно поморщилась Алинка, проговорил Виктор. - В конце концов, чего я тебя уговариваю? – пробормотал он, хотя на душе все равно остался неприятный осадок от понимания того, что дочка на него дуется.



Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:49 | Сообщение # 17
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-25-

Мужчина с девочкой молча шли по больничному коридору. Как ни старалась Лина делать вид, что ее абсолютно не интересует презент в руке отца, хитроватые голубые глазки малышки все же довольно часто заостряли свое внимание на букете, который нес Степнов. В определенный момент бизнесмен все же заметил любопытный и немного насмешливый взгляд дочери, от которого ему стало как-то не по себе.
- Что? - спросил он, чувствуя, что его девочка о чем-то старательно молчит, хотя очевидно, что ее так и подмывает что-то сказать.
- А это для Лены цветы? - улыбаясь во весь рот, спросила Алина.
- Да, - ответил ее отец, аккуратно поправив упаковку.
- А девочкам ведь дарят цветы, когда хотят показать, что они нравятся? – еще шире растянула губы малышка и понимающе подмигнула папе.
- Нет, Лина, это просто… знак внимания, - пробормотал Степнов, почему-то ощущая нелепое смущение. – Девушкам нравится, когда им дарят цветы. Даже просто так… - уже и не зная, кого он в этом убеждает больше, себя или свою дочурку, добавил брюнет. - А коль уж мы с тобой так и не придумали, чем порадовать Лену, я решил, что этот стандартный вариант подойдет лучше всего.
- Понятно, - все с тем же лукавым прищуром ответила малышка, но свои рассуждения оставила все же при себе, решив, что сейчас не стоит злить папу. – А как называются эти цветы? – поинтересовалась она, разглядывая яркую композицию. – Ромашки? Большие какие-то….
- Герберы, - ответил бизнесмен, взглянув на букет.
- Мама тоже любила герберы? – спросила Алина, решив, что отец по привычке купил те цветы, которые привык дарить чаще всего.
- Нет, - бормотнул Виктор, снова погрузившись в воспоминания о своей жене. – Твоя мама любила лилии, - произнес мужчина и улыбнулся сам себе. – А у меня от их запаха обычно начинала болеть голова, поэтому букет мы всегда ставили как можно дальше от моего кабинета.
- Зачем тогда нужны цветы, если от них голова болит? – нахмурила лобик малышка, на самом деле не понимая смысла в подобном издевательстве над организмом.
- Ну… - все с той же улыбкой пожал плечами Виктор. – Красивые они…
- Да ну, - поморщила в ответ носик девчушка. – Все равно.
В этот момент они и дошли до палаты Кулеминой. Войдя в помещение, бизнесмен нахмурился, заметив, что блондинка снова лежит. Захотелось подойти и дать ей по лбу, чтобы начала, наконец, выполнять предписания врача и не зарабатывала себе еще больших проблем, однако Степнов решил действовать так же, как и в прошлый раз.
- Привет! – подойдя к койке бандитки, сказала своим звонким голоском Лина.
- Привет, - ответила девушка, не спеша, впрочем, радоваться визиту Степновых.
- А папа сказал, что тебе уже можно сидеть, - непонимающе взглянула на лежащую спасительницу малышка. – А ты все лежишь…
- Можно не значит нужно, - ответила ей Лена, понимая, что спокойствие ее закончилось ровно так же, как и возможность, забыв о настоящем, окунуться в воспоминания счастливого детства. И если Алинка не сильно напрягала блондинку, то ее папаша, который наверняка снова начнет докапываться, стал раздражать еще до того, как произнес хотя бы слово.
- Между прочим, как раз таки нужно! – заметил Виктор и, подойдя к постели девушки, осторожно положил букет рядом с удивленной Кулеминой. – Это тебе.
- Да. Мы хотели сделать тебе приятное, но так и не придумали, как, - сдала девочка все их с отцом планы. – И папа решил купить тебе цветы! – улыбаясь, выпалил ребенок.
- Не стоило, - взглянув на презент, пробормотала девушка. – Зачем Вы…
- Я пойду попрошу у медсестер вазу, - поспешил ретироваться из палаты мужчина, снова ощущая какую-то странную неловкость.
Сосуд для букета был найден спустя пару минут, вода в него налита, но Степнов не спешил возвращаться в палату. Его терзало какое-то необычное чувство… Не то смущение, не то сконфуженность. Как давно он этого не испытывал. И не Кулемина вызвала в нем это ощущение, а его собственная дочь, пытающаяся найти во всех его поступках и словах скрытый смысл.
Однако уже спустя несколько минут мужчина вспомнил о предписаниях врача и понял, что если он и дальше будет стоять тут и прислушиваться к себе, то Лена так и пролежит в кровати все время их визита. А кроме них с Алиной ее наверняка погулять никто и не вывозит… Да что там погулять, хорошо, если до туалета помогут добраться и покормят по-человечески.
И снова возмущение, граничащее со злостью, в зеленых глазах. Девушка попыталась воспротивиться действиям вернувшегося в палату и вновь подкатившего к койке коляску мужчины, но этим сделала хуже лишь себе, испытав новую волну боли в поврежденных участках тела. К тому же снова эта непонятное чувство паники от осознания своей беспомощности… Умом девушка понимала, что Виктор всего лишь перенесет ее на инвалидное кресло, но каждой клеткой своего тела ощущала страх от прикосновений его рук и невозможности даже оттолкнуть этого человека от себя. Под его взглядом чувствовала себя полнейшим ничтожеством, а от осознания того, что кроме тонкой сорочки на ее теле больше ничего нет, вообще хотелось заплакать…
Когда Кулемина была пересажена, укрыта легкой курткой мужчины, а босые ножки блондинки скрыли теплые носочки, Виктор покатил коляску вперед, дав Алине задание открывать и придерживать двери. Девочка прекрасно справилась с поставленной миссией, и, как только бандитка очутилась вне корпуса, малышка взявшись за поручень кресла, ни на шаг не отходила от Лены.
Найдя более или менее тихое место, отгороженное от прохожих тенью деревьев, бизнесмен подошел к запримеченной им лавочке и, подвезя к ней же коляску, сел на деревянную постройку. Блондинка молчала, не выражая никакого интереса ни к природе, ни к окружающим. Судя по выражению ее лица, можно было четко сказать, что на улице Кулемина чувствовала себя еще хуже, чем лежа на опостылевшей кровати в палате.
- Ух ты! – неожиданно воскликнула девочка. – Лен, смотри какой каштан! – указала она на раскидистое дерево, недалеко от места, где они сейчас находились.
- Угу, красивый, - ответила бандитка, лишь мельком взглянув туда, куда указывала Лина.
Малышка резво побежала к каштану, собираясь найти на асфальте самый красивый упавший с ветки орешек и подарить его своей спасительнице, а Степнову оставалось лишь радоваться тому, что его дочка оставила их с блондинкой наедине. У него еще были к ней вопросы, правда довольно личного характера.
- Как твое самочувствие? – начал издалека мужчина.
- Каждый раз Вы приходите и спрашиваете одно и то же, - тяжело вздохнув, пробормотала Лена. – Каждый раз я отвечаю Вам одинаково: нормально, - опять сказала она, глядя в глаза собеседнику. – Пора бы уже запомнить.
- А может я каждый раз надеюсь на то, что ты ответишь мне искренне, а не шаблоном? – приподнял одну бровь Степнов.
- Делать Вам больше нечего, - наблюдая за Алиной, буркнула бандитка.
- Слушай, можно тебя спросить? – решил сначала уточнить бизнесмен. Девушка, отвлекшись от созерцания малышки, недоуменно посмотрела на него. – Просто это вопрос довольно личного характера, - пояснил Виктор.
- Спрашивайте, - через несколько секунд ответила блондинка, пожав плечами. – Если вопрос чересчур личный, я просто не буду на него отвечать.
- Ты встречалась с кем-нибудь из этих отморозков? – спросил мужчина то, что интересовало его уже довольно давно.
- Нет, - не раздумывая, произнесла Лена. – Кстати, Ваша дочь, когда мы еще были в этом лагере, тоже спрашивала меня об этом, правда про конкретного человека из этой троицы, - хмыкнув, дополнила свой ответ юная преступница. – И чего всех так это волнует…
- Брось! – пропустил последние ее слова мимо ушей Степнов. – Тусили два года вместе, да если даже допустить, что за это время ничего не завязалось ни с кем, то уж там в лагере… Три парня, одна девушка, несколько дней в помещении, где, даже если что-то и произойдет, то никто никогда не узнает… И адреналин…
- Я сказала «нет»! – с трудом, но все же чуть повысила голос девушка. – Во-первых, повторяю, они мне были только друзьями. Я никогда не рассматривала кого-либо из них в ином свете. Во-вторых, в те два года я не искала отношений, я пыталась свыкнуться с постоянной болью. Каждый день пыталась! И единственное, чего мне хотелось, так это просто не помнить, не чувствовать, не жить с пониманием того, что все осталось в прошлом, - на секунду замолчала она, переводя тяжелое дыхание. - А в-третьих, я все время, что мы были в этом чертовом заброшенном лагере, находилась с Вашей дочерью! Она Вам может это подтвердить, - понесло блондинку.
- Ладно-ладно, не злись! – попытался умерить ее пыл мужчина. – Чего ты так завелась-то? Я же просто так спросил…
- Да потому что не надо приписывать мне того, чего не было! – воскликнула Кулемина, но тут же поморщилась от ноющей в области живота боли. – Вы так говорите, будто я девка какая-то продажная, - уже тише добавила блондинка и отвела в сторону полный тоски взгляд. – А я… я не такая!
- Лен, смотри, какой красивый! – в этот момент уединение своей бывшей надзирательницы и отца нарушила Лина, протягивая блондинке коричневый орешек неправильной формы, но с очень гладкой поверхностью.
- Да, - согласилась с ней Кулемина, сжимая зубы от понимания того, что взять вещицу она не может. Девочка тоже спохватилась и, поняв свою ошибку, положила каштан на колени бандитке.
- Дарю, - немного виновато улыбнулась малышка.
- Спасибо, - ответила Лена и через силу тоже приподняла уголки губ, вопреки тем эмоциям, что захлестывали ее душу, которую Виктор своими не то словами, не то представлениями о ней в очередной раз просто вымазал в грязи.

-26-
Лежа на уже ставшей омерзительной кушетке, Кулемина молча рассматривала не слишком ровный потолок казенной палаты. Голова снова была забита тяжелыми мыслями, связанными то с ненавистным будущим, о котором думать даже не хотелось, но размышления о нем навязчиво возвращались к блондинке, то со Степновыми, которые никак не желали оставить ее в покое.
Повернув голову вбок, Лена нашла глазами лежащий на тумбочке каштан, подаренный ей вчера Алиной. Аккуратно, насколько она могла это сделать, перевернувшись, девушка тут же зажмурилась и закусила губу от ноющей внутренней боли. Когда ощущения немного притупились, Кулемина осторожно приподняла дрожащую руку и потянулась за орешком. Как только бинты, закрывающие ее кисть, коснулись поверхности нужного предмета, блондинка попыталась согнуть пальцы, но никакого результата так и не добилась. Конечность ее попросту не слушалась, а когда Лена попробовала сильнее напрячь мышцы, ее руку снова пронзила резкая боль, заставившая девушку одернуть кисть и, прижав ее к себе, тихонько заскулить. Каштан, слетев с тумбочки, с глухим звуком ударился о линолеум и покатился куда-то под койку. В горле у Кулеминой встал не проглатываемый комок, зрительное восприятие исказилось призмой слез… Осознание собственной жалкости, беспомощности и даже бесполезности добивало окончательно.
В этот момент и открылась дверь палаты, пропуская вовнутрь мужчину с очередным букетиком на этот раз из полевых цветов. Правда стоило Виктору заметить состояние бандитки, как он в два шага оказался у ее постели, а сам презент небрежно был откинут на прикроватную тумбочку.
- Лен, что случилось? – взволнованно спросил бизнесмен, пытаясь заглянуть в мокрое от слез лицо девушки, но та, лежа на боку, умело прятала его в подушке. – Лен, ну не молчи! У тебя что-то болит? Позвать врача? – не теряя надежды понять причину такого состояния юной преступницы, еще ниже склонился Виктор.
- Зачем Вы опять пришли? – приглушенным, с нотками отчаянья, но явно раздраженным голосом произнесла Лена. – Не надоело кичиться своей щедростью?
- Я от чистой души хочу помочь тебе, как ты не понимаешь?! - осторожно дотронулся до ее влажной щечки Степнов. – Что произошло? Почему ты плачешь? – убрал он несколько белокурых локонов за ушко девушки.
- Хватит изображать из себя рыцаря! – сквозь зубы прорычала блондинка. - Неужели Вам так сложно отстать от меня? – воскликнула она и, наконец, посмотрела в глаза своему собеседнику. – Убирайтесь из моей дебильной жизни и не появляйтесь больше в ней! – уже с большим отчаяньем крикнула Лена и тут же, закашлявшись, прижала забинтованные ладони к животу.
- Ты можешь объяснить, что плохого я тебе сделал? – держа себя в руках, спросил мужчина, понимая, что бандитка явно немного не в себе и сейчас, если он тоже вспылит, ничего хорошего не получится.
- Вы… да если бы Вы не лезли, все, возможно, могло бы уже закончиться! – полными слез, но тем не менее обжигающе злыми глазами посмотрела девушка на брюнета и тут же отвела взгляд в сторону. - Я подохла бы в этой дурацкой больнице от естественных причин! – зашипела блондинка сквозь зубы. – Но нет, Вам же нужно было сорить деньгами для очистки своей совести! А мне теперь…
- Не смей об этом думать! – сдавленным от недовольства и вновь накатившего необъяснимого волнения голосом произнес Виктор и, обхватив ладонями мокрое лицо своей собеседницы, буквально заставил ее смотреть в глаза. – Слышишь? Выкинь из своей головы эти дурацкие мысли, иначе я действительно найду тебе хорошего психолога, от которого ты из этой палаты уж точно никуда не денешься! – пригрозил бизнесмен.
- Почему Вы просто не хотите оставить меня в покое? – тихо спросила Кулемина, которая от властных действий мужчины сбавила обороты, ощущая, как от его больших ладоней разливается такое нужное ей, вопреки всем фразам и даже мыслям тепло.
- Потому… - снова чуть запнулся Степнов, подбирая слова, чтобы ответить. – Потому что если бы ты была такой же, как эти отморозки, то я бы со спокойной душой оставил бы тебя в этой больнице и забыл бы о твоем существовании до самого суда. Но ты не такая…
- Да пофиг! – поморщившись, словно от пощечины, выдохнула Лена.
- Мне не пофиг! – отстаивал свое мнение бизнесмен. – Ты единственная из всех участников этой шайки заслуживаешь нормальной жизни. А получается, что эти придурки отсидят свое, выйдут на волю и, как ни в чем не бывало, продолжат свое жалкое существование, а ты хочешь… - осекся Виктор, понимая, что ему до ужаса неприятно не только произносить такие слова, но и думать об этом вообще. – У меня даже язык не поворачивается, чтобы сказать!
- Разве я не объяснила, с чем связано мое желание уйти из жизни? – немного успокоившись, спросила Лена, промокнув бинтами на тыльной стороны ладони влагу с лица.
- Объяснила, - подтвердил ее собеседник.
- Тогда почему Вы не хотите меня понять? – устало посмотрела девушка на Степнова. – Почему мучаете меня своими визитами, еще и Линку с собой таскаете… Как потом ребенку-то объясните, куда я делась? – пытаясь как можно плотнее закутаться в тонкое одеяло, задала вопрос Кулемина.
- Ничего я ей объяснять не буду, - покачал головой мужчина, присаживаясь на самый краешек кровати, где было свободное место. В ответ на изумленный взгляд зеленоглазой бандитки, он добавил: - я просто не дам тебе этого сделать, поняла? – и, видя, что все попытки девушки укрыться оказываются не слишком удачными, аккуратно поправил одеяло сам.
- Вы точно издеваетесь, - пришла к выводу раненая и утомленно прикрыла глаза, но рука Виктора, легонько пробежавшаяся по ее щеке, заставила блондинку вмиг распахнуть их и с еще большим удивлением, чем раньше, уставиться на своего визитера.
- Глупенькая ты, - неожиданно произнес бизнесмен, мягко улыбаясь одними уголками губ и очерчивая пальцами скулы и линию подбородка Кулеминой. – У меня внутри что-то защемляет, когда я представляю себе, что тебя не будет. Дышать тяжело становится, понимаешь? – тихо, отчего в его интонации слышались нотки интимности, говорил мужчина, будто опасаясь, что его услышит кто-то посторонний. – Я не знаю, что это и с чем оно связанно, но я знаю одно: мне будет плохо, если ты… наложишь на себя руки, - понимая, что ему совсем не хочется прерывать касание к ее бархатной коже, произнес брюнет.
- Тогда… - лишь через несколько секунд попыталась ответить бандитка, но голос ее от волнения звучал слишком хрипло. Кое-как откашлявшись, Лена снова заговорила: - тогда я могу смело назвать Вас эгоистом, - промолвила девушка, надеясь на то, что Виктор все же обидится и уйдет, забрав с собой то самое тепло, которое, вопреки всем ее решениям, тянет еще хотя бы на чуточку остаться здесь, в этом мире, в этой жизни. – Вы делаете так, как нужно Вам.
- Я привык поступать именно так, - пожал плечами сидящий на кровати брюнет. – Может ты и права, может я и эгоист… Но я ведь понимаю, что простыми словами тебя на этом свете не удержишь. Верно? – посмотрел он на свою собеседницу.
- А Вы думаете, что сможете удержать меня поступками? – горько усмехнулась блондинка. – Могу Вас огорчить: смысла для того, чтобы я жила, Вы мне точно найти не можете. Вы не Бог, чтобы воскресить мою семью… - ощущая, как ее стремительно отбрасывает в холодную реальность, произнесла юная преступница.
- Я не Бог, но попробовать изменить твое мнение, я могу, - расправляя складку на простыне, пробормотал Степнов. – Знаешь, Лина так привязалась к тебе… - неуверенно начал мужчина, не глядя на бандитку. – После смерти матери, она ни с одной женщиной и девушкой не находила общий язык. Я говорю даже не про тех женщин, с которыми делал попытки построить долгие и крепкие отношения, а секретарш и всяких там девчонок-менеджеров из компании, - пояснил свои слова Виктор. – Они к ней сюси-пуси, а она на них волком смотрела, пока меня ждала. И я, честно говоря, просто шокирован тем, как она относится к тебе.
- Виктор Михайлович, это подло, - воспользовавшись паузой между словами собеседника, вставила свою реплику Кулемина. – Не надо давить на меня Алиной! Это все равно ни к чему не приведет.
- Я не давлю, ты просто не дала мне договорить, - попытался оправдаться бизнесмен и, пока девушка не сказала чего-либо еще, продолжил. – Послушай, я хотел предложить тебе стать кем-то вроде няни Алины, - озвучил то главное, что, собственно, и собирался сегодня сообщить блондинке, Степнов. И снова полное непонимание в зеленых глазах заставило его объясняться: - я же вижу, как ты к ней относишься. Вижу, как она тебя любит. Подожди, - заметив, что девушка уже собирается чего-то сказать, остановил ее брюнет. - Мне кажется, это идеальный вариант развития событий после того, как ты выйдешь из больницы. Будешь жить у нас, присматривать за Линой, отводить ее в школу, по мере твоих возможностей делать с ней уроки… Уборка и готовка тебя касаться не будут.
- А ничего, что… - криво ухмыльнулась Кулемина, приподняв вверх перебинтованные ладони.
- Я думаю, что Лина сама сделает все, что будет нужно при необходимости, - ответил мужчина с непроницаемым выражением лица. – А потом сделаем операцию, и все будет хорошо.
- Вам не кажется абсурдным нанимать в качестве няни для своего ребенка девушку, которая совсем недавно его похитила? – продолжала язвить блондинка.
- Мне пофигу, кому и что кажется, когда я вижу искреннее положительное отношение к своей дочери, - твердо ответил Виктор. – Соглашайся, Лен, - произнес он уже чуть менее напористо, аккуратно накрыв кисть лежащей на кровати бандитки своей ладонью. – Вот тебе и смысл… А в том, что Алинке ты очень нужна, я думаю, ты не сомневаешься.
- Это глупо, - тяжело вздохнув, пробормотала девушка. – Ничего это не изменит…
- Глупо отказываться, даже не подумав, - возразил ей Степнов, вставая с постели. – Ты взвесь все, а я не буду тебе мешать, - снова поправил он одеяло, прикрывающее худенькое тело девушки, и про себя отметил, что в следующий визит нужно будет принести ей какой-нибудь легкой, но вкусной еды. - Загляну к тебе на днях, и мы все обсудим. Пока, - бросил мужчина, направляясь к двери с намереньем перед тем, как зайти к «недодоктору», попросить какую-нибудь медсестричку поставить цветы в воду.
- До свидания, - на автомате попрощалась с ним Лена и снова уставилась на белый потолок, правда теперь ее мысли были совершенно другими, нежели до прихода этого бизнесмена, который каждым своим появлением задевал невидимые струны девичьей души, теребя что-то очень болезненное и пугающее зеленоглазую преступницу одновременно.



Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:49 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-27-

Девушка только-только задремала и уже даже начала видеть какой-то не слишком приятный по своему содержанию сон, как дверь палаты резко отворилась, и в нее, громко цокая каблуками, зашла женщина. Лена повернула голову на звук глухо хлопнувшей об косяк преграды и не проясненным от недавней дремоты, но от этого не менее удивленным взором посмотрела на посетительницу. Однако, сколько бы Лена ни вглядывалась в лицо вошедшей женщины, вспомнить ее блондинка так и не смогла.
- Даже не пытайся, - будто прочитав ее мысли, произнесла нежданная гостья. – Мы с тобой не знакомы. Хотя… это как посмотреть, - чуть прищурившись, добавила она, смерив Кулемину пренебрежительным взглядом. – Ты меня не знаешь, а вот я о тебе наслышана…
- Кто Вы? – нахмурившись, настороженно спросила девушка, пытаясь понять, кто к ней пришел.
Само по себе появление человека в этой палате, не относящегося к медицинскому персоналу, вызвало у нее удивление. Конечно, если не брать в расчет Виктора и Алинку. Дальние родственники, по представлениям Лены, даже не имели понятия о ее существовании, а соседки и прочие знакомые никогда не интересовались ее жизнью и происходящими в ней событиями, поэтому никто кроме Степновых, по обоснованному мнению самой девушки, прийти к ней не мог.
- Я – бабушка Алины, - наконец, представилась вошедшая.
- Вы – мать Виктора Михайловича? – еще больше изумилась блондинка, обратив внимание на абсолютную несхожесть во внешности бизнесмена и этой дамы.
- Нет, - ответила посетительница, с удовлетворением отмечая тот факт, что девушка называет ее зятя по имени-отчеству. – Я – мать его ныне покойной жены Лизоньки.
После этой фразы удивление лежащей на постели бандитки выросло еще больше. Она даже представить не могла, зачем эта женщина сюда пришла и чего от нее хочет. Казалось бы, что может связывать ее, Кулемину, с бабушкой Алины? Нет, понятное дело, что похищение самой малышки, в котором девушка приняла самое что ни на есть активное участие, но все же… Возмущаться ее поведением вроде бы уже поздновато – прошло чуть больше месяца, а в том, что женщина приехала поблагодарить ее за спасение внучки, Лена очень сомневалась. Слишком ее напрягал вид этой посетительницы, не выражающий не то чтобы признательности, но даже банального расположения. А если женщина появилась здесь не из благих побуждений, то… От этого «то» Лена внутренне сжалась. Возможно, в иной ситуации она бы с легкостью смогла противостоять всем обвинениям и угрозам, но сейчас Кулемина находилась буквально на грани нервного истощения, и каждое слово, каждое действие по направлению к ней отражались в душе юной преступницы бурей не самых позитивных эмоций, которые она, впрочем, умело скрывала под маской отчуждения.
- Не буду изнурять тебя неведением, - заметив некоторую растерянность Лены, произнесла Галина Леонидовна, - я пришла поговорить насчет Алины и Виктора.
- Логично, - по обыкновению пряча все истинные чувства, хмыкнула ее собеседница, пытливо рассматривая женщину.
- Я хотела попросить тебя… перестань, пожалуйста, оказывать влияние на Лину, - с небольшим напором в голосе, заявила пришедшая. – А еще прекрати окучивать Виктора…
- Что? – широко распахнула глаза блондинка, ошеломленная высказанными ей предъявлениями. – О чем Вы?
- Все о том же, деточка, - наигранно улыбнулась теща Степнова. – Я понимаю, что у тебя тут есть очень много свободного времени, которое ты разумно использовала для мозговой деятельности. Все рассчитала, да? Выйдешь – в тюрьму сядешь, если не сядешь, то инвалидкой останешься, если не останешься – то работу надо будет идти искать, - высказывала свои размышления Галина Леонидовна. – Хотя, я думаю, что ты оказалась еще умнее и поняла тупость вашей затеи с похищением уже на стадии последних переговоров с Виктором. Тогда-то ты и решила изобразить из себя жертву, чтобы потом заработать себе снисхождение суда. Проще говоря, пошла ва-банк, надеясь на то, что игра стоит свеч…
- Вы с ума сошли? – чувствуя, как к глазам подступают слезы, воскликнула девушка и тут же поморщилась от болевых ощущений.
Фальшивый рассказ тетки неминуемо толкал на воспоминания о последних минутах нахождения в заброшенном лагере, и Леной все сильнее овладевал ужас. Дрожь все чаще сотрясала ее тело, из-за захлестывающих эмоций стало тяжело дышать, а раны, полученные от бывших друзей, снова начали ныть.
- …но, когда ты увидела Виктора, у тебя созрел новый план: обольстить его, подкупив своим якобы героическим поступком в совокупности с душещипательной историей про бедную девочку, оставшуюся совсем одной в этом мире, добиться от него всех благ: освобождения от уголовной ответственности…
- Нет! - крикнула Кулемина, чувствуя, как слова посетительницы буквально вонзаются в ее и без того истерзанное сердце словно острые шипы. – Нет! Неправда!
- …восстановления здоровья, так «неожиданно» подпорченного твоими подельниками, которых ты без зазрения совести кинула, и денежного благополучия после выхода из больницы, - несмотря ни на что продолжала Галина Леонидовна. – И, я гляжу, у тебя неплохо получается соблазнять Виктора… даже в таком виде, - немного брезгливо окинула она взором свою собеседницу. – Хотя тебе ведь еще маленький несмышленый ребенок помогает, которому ты, видимо, тоже мозги хорошо промыла, - удовлетворенно наблюдая за реакцией девушки, добавила Галина Леонидовна.
- Вы ошибаетесь, - хрипло проговорила Кулемина, почувствовав, как по щекам покатились крупные капли, а воздуха в помещении стало катастрофически не хватать. – Я не…
- Очень хотелось бы верить, - притворно тяжело вздохнула бабушка Алины. – И все же, Лена, пожалуйста, прекрати играть с Виктором. Он не заслужил такого, понимаешь? – чуть приблизившись к койке юной преступницы, произнесла женщина, не обращая внимания на то, что Кулемина буквально трясется от судорожных всхлипов и смотрит на нее взглядом затравленного зверя. - Знаешь, как тяжело он переживал потерю жены? Не делай этому мужчине больно, не сыпь ему соль на раны… И Линочку не трогай. Найдешь ты себе, кем попользоваться, а эту семью оставь в покое, - уже с гораздо большим нажимом и даже нотками угрозы в голосе проговорила бабушка Алины.
- Но это не я… беспокою их, а они… меня! – несмотря на душившие ее слезы, попыталась воспротивиться словам женщины бандитка. – Я сама сколько раз… просила их не приходить …сюда, но они все равно продолжают меня… навещать! - делая попытки приподняться, чтобы не чувствовать себя полным ничтожеством под уничтожающим взглядом этой дамы, негромко ответила Лена. - Не моя вина… в том, что Виктор Михайлович меня не слушает!
- Милочка, - усмехнулась Галина Леонидовна, - ну неужели ты думаешь, что я поверю в то, что женщина, желая, чтобы мужчина оставил ее в покое, не сможет этого добиться? – покачав головой, спросила теща Степнова.
- Я не знаю… - надрывно всхлипывая, прохныкала Лена. – Я правда говорила! Что еще?! - путаясь в собственных мыслях и чувствах, выпалила бандитка.
- Значит не так говорила, - не унимаясь, давила на девушку бабушка Алины. – Однозначнее как-нибудь им об этом скажи, без вот этого своего жалостного вида и нюней, поняла? – продолжала настаивать она.
- Да я им уже об этом сто раз говорила и в разных интонациях – бестолку, - промокая слезы бинтами, пробормотала Лена, кое-как сумевшая справиться с рыданиями. – Виктор Михайлович делает так, как считает нужным, а Лина… просто маленькая еще…
- А может это ты просто ничего не хочешь менять? – вновь недобро прищурилась женщина. – Зачем тебе это надо-то? Тебе же итак неплохо: устроилась у мужика на шее и деньги из него сосать начала, – сокращая расстояние до постели блондинки еще на пару шагов, гнула свое Галина Леонидовна. - Нафига ж тебе надо отсылать его, да?
- Нет! – немного повысила голос девушка. – Я никогда не думала так, как Вы говорите, и никогда не преследовала цель что-то получить с Вашего зятя и внучки, - горячо пыталась доказать что-то зеленоглазая преступница, несмотря на то, что все ее слова разбивались о глухую стену, поставленную матерью покойной жены Виктора.
- Ну да, только вначале нехилый выкуп, - ядовито ухмыльнулась посетительница, каждым взглядом и жестом выражая свое отвращение к находящейся перед ней бандитке. - Теперь вот в другую аферу полезла.
- Неправда, - бессильно прикрывая глаза, выдохнула блондинка, уставшая сопротивляться ранящим ее нападкам. - Единственное, - уже чуть тише заговорила Кулемина, - что я действительно выпросила, это похороны моего деда. Но… для меня это слишком много значит, чтобы стыдиться этого…
- Деточка, ты задумайся над моими словами, хорошо? – вкрадчивым голосом процедила женщина, склоняясь над сжавшейся от испуга блондинкой. – Я не знаю, что там для тебя много значит, а что мало… мне неинтересно, какие ты преследуешь цели. Главное – оставь Виктора с Алиной в покое, - уже с нескрываемой угрозой сказала Галина Леонидовна, глядя прямо в полные страха глаза собеседницы. – В конце концов, я тоже могу повлиять на развитие событий. Правда в таком случае тебе же будет хуже, - совсем зло, вкладывая в каждое слово ненависть, прошипела бабушка Алины. - Поняла меня?
- Э-э-э… женщина, Вы кто? – вошедший в палату «недодоктор» удивленно замер на пороге, заметив неизвестную личность.
- Я уже ухожу, - ответила посетительница и, бросив на бандитку еще один полный презрения и неприязни взгляд, бодро, с гордо поднятой головой направилась к двери. Открыто улыбнувшись Акинчеву, она вышла из палаты, а врач, растерянно хлопая глазами, наоборот, подошел к постели раненой.
- Что случилось? – спросил он, заметив мокрое от слез лицо девушки. – У Вас что-то болит?
- Нет, - коротко ответила Кулемина, пытаясь успокоиться.
Мозг же «недодоктора» начал усиленно работать, в результате чего через несколько секунд пришел к выводу, что настроение его пациентке испортила именно эта женщина. И все бы ничего, но солидный мужчина, регулярно навещающий эту пациентку, ясно дал молодому врачу понять, что пренебрежения и халатного отношения к этой девчонке он не потерпит, а неприятности на работе Акинчеву были явно ни к чему. И если Степнов застанет юную зеленоглазую блондинку в таком состоянии, то явно потребует от врача ответа, а тот и не будет знать, что сказать. Ну была тут какая-то бабенция, ну довела до слез эту Лену…
- Так кто это был? – теперь уже попытался узнать эту информацию уже у самой девушки Акинчев.
- Никто! – всхлипнув, истерично воскликнула та. – Вам какое дело? Баба Валя, соседка по подъезду!
- А чего Вы так кричите? – обиженно засопел врач. – Чем она Вас так расстроила?
- Тем что… котят позавчера… утопила! – не давая воли рвущимся наружу рыданиям, пыталась побыстрей отделаться от навязчивого медицинского работника Кулемина. – Вы не могли бы выйти… из моей палаты? – в очередной раз надрывисто всхлипнув, с капризными нотками в голосе попросила Кулемина. - Я хочу… поспать!
- Конечно, - пожал плечами молодой человек и поспешил исполнить просьбу, дабы не заставлять девушку нервничать еще больше.
Ответ пациентки его совершенно не удовлетворил. Каким-то шестым чувством он осознавал, что она ему наврала. После недолгих раздумий, решив рассказать о визите странной женщины Степнову, причем вне зависимости от того, увидит он Кулемину в таком состоянии или нет, врач сел за бумаги. Его дело – поставить в известность, а там пусть уж сами разбираются, баба Валя приходила или дядя Ваня, косящий под бабу Валю. В этом он копаться уже не должен.

-28-

На сей раз в качестве презента Виктор выбрал довольно большую, пятидесятисантиметровую мягкую игрушку, изображающую милого медвежонка, к которому руки тянулись сами собой. Мужчина был уверен, что это симпатичное плюшевое изделие если не вызовет у Лены каких-то сильных видимых эмоций, то уж точно понравится ей и поднимет совсем приунывшей девушке настроение. Однако, еще даже не дойдя до палаты, Степнов услышал подозрительные звуки и прибавил шаг. Рванув на себя дверь, бизнесмен убедился в своих подозрениях: блондинка опять плакала… Вот только сейчас, в отличие от предыдущих визитов Виктора, когда он заставал эту девушку с мокрым от слез лицом и явно лишней влагой в глазах, Кулемина ревела громко и навзрыд, не стесняясь никого и ничего. Будто изливала свои эмоции, чувства и ощущения, которые раньше держала всегда в себе, в окружающий ее мир.
Игрушка тут же полетела на пол, а сам не на шутку перепуганный мужчина подскочил к кровати бандитки, где и остановился, не зная, что делать. Не сказать, что его пугали женские слезы, но вот этот плач… От понимания того, что у зеленоглазой девчонки что-то произошло, причем явно не слишком хорошее, кулаки сжимались сами собой, а синий взгляд темнел со скоростью звука. Лена, как ни странно, не лежала, а полусидела на койке, и лицо ее было скрыто забинтованными ладонями. Каждый всхлип отдавался в сердце Виктора неприятным покалыванием где-то слева в груди, а вид полностью сломленной блондинки не давал разуму пробиться сквозь панику в душе и мыслить рационально.
- Ленок, ты чего? – сам не заметил бизнесмен, как обратился к блондинке так уменьшительно-ласкательно, как никогда еще не изменял ее имя. – Что случилось? – решившись, Степнов подошел вплотную к постели Кулеминой и протянул руку, чтобы дотронуться до плеча сидящей девушки, но снова замер, когда та полосонула его злым и совершенно безумным взглядом.
- Убирайтесь отсюда! – закричала бандитка, посекундно всхлипывая. – Убирайтесь и… никогда, слышите, никогда… больше не приходите… ко мне! – срывая голос, гнала она от себя того, к кому уже успела привязаться.
- Что опять произошло, Лен? – попытался разобраться в ситуации мужчина, хотя состояние блондинки, близкое к истерике, его очень сильно напрягало и даже пугало. Он даже представить не мог, что должно было случиться, чтобы она снова вышла из того шаткого состояния спокойствия, в котором находилась последнюю неделю. – Ты подумала над моим предложением? – почему-то сама собой сорвалась с языка не совсем уместная в данный момент фраза.
- Да пошел ты со своими предложениями в задницу! – с горящими от злости и отчаянья глазами процедила девушка. – Пошел вон!!! – буквально рявкнула она и тут же зашлась кашлем.
- Зачем ты так? – все больше поражался поведению Кулеминой Виктор, радуясь, что сегодня он не стал говорить Лине, что едет к бандитке, иначе все могло усложниться еще больше, чем есть сейчас. – Ты можешь объяснить мне, с чего такие резкие перемены? Ты конечно и раньше не выказывала особой радости в мои визиты, но и не грубила… - дождавшись, пока девушка перестанет кашлять, ровным голосом произнес брюнет.
- А ты по-хорошему не понимаешь! – снова перешла на крик Лена. – Я пыталась объяснить тебе все нормально, но у тебя видимо какие-то проблемы с мозгами, - ощущая, как каждое сказанное ею слово отдается болью в сердце, продолжала свое Лена. - Оставь меня в покое и перестань травить душу! Ты достал меня, слышишь? – орала блондинка, обливаясь слезами. – У тебя своя жизнь, а у меня – своя. Не лезь в мою, она не для тебя!
- Ладно… - все также спокойно ответил бизнесмен, понимая, что спорить с бандиткой сейчас себе дороже. – Ладно, - повторил он, медленно отходя от кровати к палатной двери, одновременно с этим ощущая острую необходимость быть сейчас рядом с этой девушкой и, в чем бы ни была причина ее такого поведения, успокоить, поддержать и вытереть эти горючие капли с ее бархатистых щечек.
Не теряя времени, мужчина, полный решимости разобраться в ситуации, направился в кабинет Акинчева с явными намерениями вытрясти из этого докторишки всю душу, а потом перезвонить другу, который должен был найти нормальную больницу, но куда-то запропастился, а Виктор, пока все было относительно хорошо, и думать об этом забыл.
- Здравствуйте, Виктор Михайлович, - тотчас залебезил парень, заметив своего вечно недовольного знакомого.
- Что с ней опять? – без прелюдий спросил бизнесмен то, что больше всего интересовало его в данный момент.
- Если Вы говорите о Кулеминой…
- Естественно я говорю о Лене, - прорычал Степнов, понимая, что со всеми этими прелюдиями разговор с врачом продлится в два раза дольше того, чем мог бы.
- У девушки была одна посетительница, - мгновенно стал выкладывать то, что видел, Акинчев. Степнов к такой информации оказался явно не готов, и всего лишь одна фраза врача застала мужчину врасплох. – Я сам очень удивился, потому что знаю, что кроме Вас и дочери Вашей к ней никто не заходит. Что это была за женщина, я так и не выяснил, - в подтверждение своим словам «недодоктор» пожал плечами. – Елена сказала, что это соседка, но я очень сомневаюсь в правдивости ее слов.
- Как выглядела эта «тетя»? – поинтересовался Виктор, заинтригованный тем, кто же мог прийти и довести эту безобидную девушку до состояния крайней истерики.
- Ну, такая… - задумался Акинчев. – Красивая, высокая, стройная… Видно, что немолодая, но выглядит очень хорошо. Ухоженная, прилично одетая: длинная юбка и блузка ей в тон. Заметно, что весьма обеспеченная, хотя и не выставляет это напоказ…
- Большая родинка на подбородке, - не особо надеясь на верность своего предположения, добавил Степнов.
- Да! – мгновенно подтвердил его слова удивленный врач. – Она так выделяется, хотя и не портит эту дамочку нисколько. А откуда Вы узнали?
- Просто имею представление о том, кто здесь мог появиться, - задумчиво проговорил хмурый брюнет. – Ладно, с этим… вернее, с этой я сам разберусь, - процедил он, а потом тряхнул головой, будто выходя из своих мыслей, и посмотрел на «недодоктора». – Спасибо за информацию.
- Не за что, - кивнул Акинчев. – Скажите, Вы успокоите Кулемину?
- Постараюсь. А что? – не понял вопроса Виктор.
- Дело в том… точь-в-точь перед Вашим приходом я собирался взять пару санитаров и идти ее утихомиривать, - пояснил врач. – Просто так она отказывается от укола, а в руках крепких мужчин сопротивляться ей будет совсем неудобно… - без особых эмоций добавил доктор.
- Нет уж! – решительно заявил брюнет. – Не надо никаких уколов, на ней уже итак места живого нет! – грозно блеснул он глазами. – У вас вообще нормальные методы существуют?! Человеку плохо морально, а вместо того, чтобы хоть как-то помочь, сразу колоть! – не выдержав, выразил брюнет все свое негодование по поводу бесплатной медицины. – Своей бы женщине так пороли всякую дрянь.
- Мы не можем находить индивидуальный подход к каждому, - не желая спорить с собеседником, ответил Акинчев. - Так что с Кулеминой? Может медсестру хотя бы прислать? – чувствуя, что Виктор не намерен спускать даже самый малейший промах, касающийся юной блондинки, услужливо предложил он.
- Я сам с ней разберусь.
С этими словами мужчина вышел из кабинета «недодоктора» и уже через несколько секунд снова был у палаты бандитки. В ней с его ухода так ничего и не изменилось: Лена все также захлебывалась рыданиями, закрыв лицо забинтованными ладонями. Поразмыслив всего пару секунд, бизнесмен решительно подошел к девушке, присел на постель рядом с ней и, пока она не успела начать кричать или, что еще хуже, истерить, осторожно прижал ее к себе. Несильно, но так, чтобы она ощутила его твердое плечо. Кулемина замерла и то ли не верила в происходящее, то ли не понимала сути действий мужчины, но ни слова против она так и не сказала.
- Лен, не нужно так плакать, - пробормотал Виктор, поглаживая бандитку по спине. – Что она тебе наговорила? – не особо, впрочем, надеясь на ответ, спросил мужчина.
- Ты офигел?! – наконец, выйдя из оцепенения, попыталась вырваться из объятий брюнета девушка, но это мало того, что ей не удалось, так еще и вызвало довольно сильные боли от резких движений. – М-м-м… - застонала Лена, снова обмякнув в руках бизнесмена.
- Осторожнее, - придерживая хрупкое тело слабой бандитки, произнес Степнов. – Себе же только хуже делаешь, - ласково поглаживая девушку по плечам, констатировал он. - Послушай, я знаю, что к тебе приходила моя теща… Чем она тебя так задела?
- Да вы все… меня достали! – снова разревелась Кулемина. – Вы докопались, она мне тут впаривает, что я… Вас захомутать хочу с помощью… Лины. Почему вы все не можете просто… оставить меня в покое? - в голос заплакала юная бандитка, щекой прижимаясь к теплому плечу Виктора. - Да лучше бы… у этого придурка Белуты… глазомер был поточнее, и руки нормально держали бы пистолет! – сотрясаясь всем тельцем, всхлипывала Кулемина. - Может, не промахнулся бы…
- Перестань… - крепче прижимая к себе выплескивающую все отчаянье девушку, не выдержал мужчина.
- Черт возьми, я даже… умереть по-нормальному не могу! – сквозь плач криво ухмыльнулась блондинка. – Причем меня со смертью… обломали уже два… раза! – застонала она, ощущая себя просто загнанной в угол никому не нужной псиной.
- Лен… - сделал еще одну попытку заговорить с бьющейся у него в руках в судорожных рыданиях похитительницей брюнет.
- Я сказала, отвалите от меня! – воскликнула девушка, вырываясь из рук Степнова. – Уйдите! Слышите, уйдите отсюда! – истерично закричала доведенная до предела Лена. – Уйдите и не смейте больше возвращаться!
- Послушай меня, - попросил мужчина, осторожно взяв девушку за подрагивающие плечи. Та попыталась оттолкнуть его, но лишь в очередной раз поморщилась от боли. – Послушай же, я тебе говорю! Что бы ни сказала тебе та женщина, не принимай ты ее слова всерьез. Она просто волнуется за Лину, бабушка же как-никак, - пробормотал бизнесмен и снова осторожно, очень-очень нежно приобнял худое тело блондинки, чувствуя, как она спустя всего секунд пять доверчиво положила голову на его плечо, а потом стала подергиваться от вновь подступающих рыданий.
- Да так не волнуются, - тихонько шмыгая носом, проскулила девушка. – Вы просто не слышали…
- Она тебя больше не тронет, - негромко, но решительно пообещал бизнесмен. – Забудь.
- Я знаю… знаю, что я… - совершенно не сдерживая слез и всхлипов, пыталась что-то сказать преступница. – Знаю, что… что я плохая, что я тварь последняя, но все, что она… Это неправда… Неправда! – уткнулась носом в шею мужчины Лена. – Неправда…
– Ну все, все… - уговаривал ее успокоиться Виктор. – Конечно неправда, - даже не думая расспрашивать ее о подробностях этой самой правды, согласился брюнет. – Я тебе верю, - погладил он зеленоглазую преступницу по голове. - Все образуется потихонечку… Я обещаю, тебя больше никто никогда не обидит. Слышишь? Ленок, я никому не позволю сделать тебе больно.
- Я устала… устала от всего… - совсем тихо прошептала блондинка, еле-еле поборов всхлипы.
- Я понимаю… маленькая, я все понимаю, - чуть крепче прижал к себе мужчина девушку. – Пожалуйста, доверься мне, и я сделаю все для того, чтобы ты была счастлива. Все что хочешь, Лен…
- Вы поиграетесь …и выкинете, - все же снова не сдержала всхлип девушка, неожиданно возвращаясь к обращению на «Вы». – Кто… я Вам? Лина через три-четыре года вырастет… У нее жизнь своя… будет, подружки, - не отстраняясь от груди Виктора, уже совсем тихонько заплакала юная преступница. – А я опять не нужна… Мне же больно! – сквозь судорожные рыдания прошептала Кулемина. – Я уже не… могу так!
- Не будет такого, - поглаживая белокурую головку Лены, негромко произнес Степнов бандитке на ушко. – Я тебе это обещаю, а слово свое я держу всегда.
Мужчина осторожно, не делая слишком резких движений, чтобы случайно не причинить блондинке боли, усадил ее поудобнее, прижимая ее голову к своему плечу, а сам стал нежно гладить девушку по спине. Чувствовал каждый позвонок Лены, выпирающие лопатки и обтянутые кожей ребра, ощущал ее согревающее тепло…Понимал, что все сказанное им - чистая правда. Он действительно не бросит ее, не позволит больше бедам касаться ее итак уже покореженной жизни, не даст эту девчонку в обиду и обязательно окружит ее заботой и вниманием. Что-то волнующее, подзабытое разгоралось в груди бизнесмена, и он, хоть и боялся признаться сам себе, уже догадывался, что это за чувство.


Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:50 | Сообщение # 19
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-29-

Разговор с тещей прошел на повышенных тонах и к взаимопониманию собеседников так и не привел. Виктор был непреклонен и, оставаясь при своем мнении насчет Лены, пытался убедить мать своей погибшей жены в том, что совершившая ошибку девушка не так плоха, как о ней думает Галина Леонидовна. В свою очередь женщина твердила, что не допустит общения любимой внучки с преступницей, уголовницей и вообще асоциальной личностью, коей, по ее словам, безусловно, являлась Кулемина. В разговор даже пытался вмешаться тесть, не желавший того, чтобы два близких ему человека устраивали разборки и переходили к взаимным обвинениям, смешанным с угрозами, но никакого существенного влияния на свою жену он так и не оказал. Напротив, поняв, что муж встал на сторону Степнова, бабушка Алины разозлилась еще больше. Беседа, во время которой мужчина собирался спокойно, насколько он мог с его-то темпераментом, объяснить теще, что она поступила, мягко говоря, не слишком хорошо, переросла в грандиозный скандал. Галина Леонидовна грозила Виктору, что засудит эту белобрысую негодяйку, посмевшую вторгнуться в их жизнь и нарушить ее мерное течение, что самого его лишит родительских прав, что запретит видеться с дочкой, на что ее зять лишь ухмыльнулся, рассердив находившуюся на грани взрыва женщину еще больше. Перед тем, как уйти из квартиры родителей своей погибшей жены, Степнов лишь предупредил Галину Леонидовну о том, что если она еще раз окажется хотя бы в километре от больницы, где лежит Кулемина, посмеет хоть словом, хоть делом причинить вред этой девушке, то внучку она больше никогда не увидит. С одной стороны, он конечно понимал, что эти предостережения слишком жестоки по отношению к женщине, смысл жизни которой после смерти Лизы сосредоточился на внучке, но нервы у бизнесмена сдали после следующего заявления тещи:
- Я все могу понять, Виктор… Но неужели ты не видишь, что эта мерзавка просто хочет захомутать тебя? – кричала Галина Леонидовна, продолжая доказывать свою точку зрения. – Эта корыстная сволочь и Алину к себе расположила! Ей надо от тебя только одно! – заявила теща, а потом, задумавшись, добавила: - вернее два: чтобы ты ее не засадил и обеспечил деньгами до конца жизни.
Уже сидя в своей машине и направляясь в офис, мужчина хмуро смотрел на дорогу и периодически сжимал челюсти от злости и, по сути, бессилия. Нет, того, зачем он приезжал, Степнов добился – он на сто процентов был уверен, что мать его погибшей жены больше не сунется к юной зеленоглазой блондинке… Беспомощность ощущалась именно в том, что женщина никак не желала его слушать и талдычила свое. Они ведь не чужие… Их связывает слишком многое, чтобы вот так, в один момент, взять и разрушить все это, чтобы наплевать на прошлое, будто его и не было. Галина Леонидовна – мама его Лизы, его некогда любимой женщины, память о которой будет с ним до конца жизни, но Лизу не вернуть, а он достоин счастья. И отступать из-за бараньей упертости своей тещи бизнесмен тоже не собирался. Он пообещал белокурой бандитке, что оградит ее ото всех неприятностей, и никакие предвзятые мнения не заставят его передумать. В конце концов, почему он должен плясать под чью-то дудку, если его тянет к этой девушке? Несмотря ни на что, тянет! Хочется о ней заботиться, прикасаться к ее худощавому телу, смотреть в зеленые глаза, но при этом никогда больше не допускать того, чтобы они заволакивались слезами. Хочется наконец увидеть ее искреннюю улыбку и услышать наверняка чарующий смех. И вообще… Хочется войти в жизнь этой девушки, не так как сейчас, а по-настоящему, чтобы она полностью открыла для него свою душу и сердце, чтобы доверилась ему, и в ответ пустить ее в свою судьбу. Да и Лина… По-видимому, она не успокоится, пока не добьется своего… Дети все чувствуют. И, похоже, в этот раз малышке удалось угадать ту, к которой потянулось сердце ее отца. Что ж, остается признать, что и ему, Виктору, запала в душу эта блондинка. Даже оглядываясь назад, на их прошлое, он понимал, что уже совершенно не злится на Лену. Да, оступилась. Да, сделала глупость… Но не со зла. Уж в чем в чем, а в этом мужчина был уверен. Она не такая… Просто страх загнал ее в угол. Просто еще слишком молоденькая, просто испугалась и сделала шаг не в ту сторону… И понять ее довольно просто – отчаянье порой способно толкнуть на поступки, в которых по прошествии времени приходится тяжело раскаиваться и расплачиваться за них… Иногда даже всю жизнь.
Лена… Совсем не такая, как его покойная жена. Сравнивать двух этих женщин было бы глупо, да и просто непозволительно. С Лизой всегда было как-то понятно и даже просто, а вот с Леной… Эта девочка ворвалась в его жизнь внезапно и смогла разбудить в душе живые струны, смогла воскресить из пепла горячее чувство, смогла склеить осколки, на которые разбилось сердце Степнова в тот день, когда он узнал о гибели своей беременной супруги. Эта светлая белокурая девчонка с печальными малахитовыми глазами растопила лед в его взгляде, осветила своим сиянием темную дорогу его существования, согрела своим нежным теплом… Лизу не вернуть. А Лена здесь, рядом, нуждается в таком же тепле, как и он сам. И он сможет спасти ее от одиночества, от мрака, сможет заполнить пустоту, поселившуюся в ее душе, сможет унять ее боль. И она ни в коем случае не станет заменой его ушедшей жене. Лена - вполне возможное будущее, вполне реальное право снова стать счастливым.
При мыслях о молоденькой блондинке Степнову безумно захотелось увидеть ее воочию, но сейчас это было нереально: у него важное совещание, которое нельзя ни отложить, ни перенести. Встретиться с Кулеминой он сегодня сможет лишь вечером и то по блату – время посещений, скорее всего, уже закончится, когда он освободится, но откладывать визит к златовласому солнышку до завтра Степнов даже и не думал.

Виктор сидел на переговорах с представителями фирмы, которая в скором времени могла стать партнером его организации. Мужчина довольно сильно волновался, хотя сам был отлично подготовлен к этой встрече и сотрудников натаскал так, что те разве что по ночам не разговаривали с воображаемой делегацией потенциальных партнеров по бизнесу.
Внимательно слушая предложение приехавших гостей, Степнов почувствовал вибрацию в кармане. Конечно, по всем правилам этикета мобильник стоило отключить на время переговоров, но с тех пор, как произошло похищение его дочери, он просто не мог этого сделать. Так и казалось, что именно в то время, пока он будет недоступен, случится что-то непоправимое. Что-то, чего можно было бы избежать, будь он в свое время на связи.
Мельком взглянув на дисплей, бизнесмен заметил мигающую надпись «Недодоктор». В душе его сразу же поселилась безумная тревога за хрупкую блондинку, и сердце как-то подозрительно екнуло… Примерно то же он испытал, когда понял, что его Алинку действительно похитили.
- Виктор Михайлович, - окликнул Степнова представитель другой фирмы.
- Извините, одну минуту, - наплевав на все правила приличия, мужчина поднялся со своего места и быстрым шагом вышел за дверь под укоризненным взглядом гостей.
- Мы… просим прощения за такое… немного дерзкое поведение нашего директора, - стал спасать ситуацию заместитель Виктора. – Вы, должно быть, знаете, что недавно его дочь похитили злоумышленники? – спросил он. Мужчины напротив синхронно кивнули головами. – Дело в том, что после того, как девочка вернулась, Виктор Михайлович не отключает телефон. Постоянно боится за нее. Паранойя, конечно, но что поделаешь… - пожал плечами мужчина в подтверждение своим словам. – Хотя те, у кого есть дети, наверное, смогут его понять.
- Пожалуй, - согласился с ним самый старший из трех сидящих напротив гостей. – Конечно это сильное потрясение… А если учесть еще и то, что он вдовец…
- Вот-вот… - тут же поддакнул ему зам. – Он теперь прямо трясется над ней, хотя это вполне объяснимо. Любой нормальный отец, как мне думается, вел бы себя подобным образом, - вздохнул помощник Степнова. - Так что не примите за неуважение, пожалуйста, тот факт, что наш шеф так стремительно покинул этот зал. Он ни в коем случае не хотел своим поступком обидеть или умышленно оскорбить вас. Поверьте, мы очень заинтересованы в том, чтобы наши фирмы стали партнерами.
- Не волнуйтесь, все в порядке, - улыбнулся собеседник, и только тогда мужчина, являющийся правой рукой Виктора, смог немного расслабиться.
Почти в этот же самый момент в зал совещаний вернулся и сам директор компании. Вид у Степнова был еще более напряженный чем тогда, когда он уходил, что не могли не заметить все присутствующие. Однако сам брюнет старался не выдавать своего волнения, впрочем, самоконтроль его сегодня явно подводил.
- Прошу меня простить за этот самовольный уход, - сказал Виктор, направляясь к своему стулу. – Я понимаю, что с моей стороны это было совершенно бесцеремонно…
- Все нормально, Виктор Михайлович, - успокоил его член делегации. – Давайте продолжим.
Следующие полчаса мужчине приходилось очень усердно вникать в суть разговора, потому что мысли упорно ползли в другую сторону. В сторону той, проблем от которой в последнее время было больше, чем от дочки и бизнеса вместе взятых, но бросить которую он не мог и даже не из-за чувства ответственности и обещания, данного ей буквально вчера, а из-за того, что она стала ему слишком близкой и предать ее значило бы предать себя самого.
Звонок, который почти сорвал Виктору переговоры, был от Акинчева. Врач сообщил бизнесмену радостную новость: через несколько дней он планирует выписать Кулемину. Конечно, с одной стороны, у мужчины стало легче на душе, а сердце его учащенно забилось от осознания того, что бандитке уже намного лучше, а вот с другой… У брюнета совершенно вылетело из головы то, что рано или поздно она покинет эту больницу, и он не предпринимал никаких действий для того, чтобы создать Лене благоприятные условия после выписки…
И вот теперь Виктор понял свою ошибку. После того, как врач поставит свою подпись и оставит на листке след от печати, блондинку заберут либо в СИЗО, либо, в лучшем случае, в больницу при нем. И хорошо, если сотрудники органов правопорядка посмотрят на то, как она себя будет чувствовать, а не впихнут ее в тесную камеру, где обессиленной после всего случившегося девушке будет не то что не сладко, а просто невыносимо. Но такое развитие событий категорически не устраивало бизнесмена, поэтому сразу после подписания всех необходимых бумаг с деловыми партнерами Степнов решил вплотную заняться этим немыслимо волнующим его вопросом. Хорошо, что у него есть знакомый юрист, который всегда помогал ему с делами фирмы. В роли адвоката он, конечно, не выступит, но наверняка у него есть связи в этой сфере, а это уже хорошо. Правда визит к Лене сегодня, похоже, отменяется, что, несомненно, очень огорчало мужчину. Он уже настроился на встречу с этой блондиночкой, но лучше пожертвовать одним вечером ради ее нормального будущего, чем будущим ради одного вечера. Сейчас главное сделать все, что будет в его силах и силах нанятого адвоката, чтобы Кулемину не забрали в СИЗО, а еще лучше просто взяли бы с нее подписку о невыезде. Тогда он уже сам позаботится об этой девочке. Обязательно окружит ее вниманием и теплом, чтобы мысли о самоубийстве больше никогда не возвращались в ее белокурую головку, а зеленые глаза не трогало выражение скорби и разочарования.

-30-

Уже через час после окончания заседания и долгожданного подписания договора Степнову позвонил Володенков Михаил Федорович – юрист фирмы бизнесмена, который порадовал обеспокоенного брюнета новостью о том, что его знакомый адвокат, специализирующийся на уголовных делах, готов взяться за дело Кулеминой. Только, конечно, с тем условием, что Степнов вначале лично пояснит ему суть вопроса. По старой дружбе между ним и Михаилом Федоровичем, которая началась еще со студенческой скамьи, адвокат даже согласился принять Виктора в этот же день, если он подъедет в офис не позднее десяти вечера. Воодушевленный бизнесмен подрагивающей от волнения рукой записал в ежедневник адрес и, от всей души поблагодарив юриста, направился на встречу с человеком, от которого теперь, похоже, зависела дальнейшая судьба Лены.
Алдонин Павел Гаврилович действительно оказался прекрасным специалистом, по крайней мере, насколько мог судить Степнов. Он задал бизнесмену множество вопросов, подробнейшим образом расспросил его о следствии, личности самой подозреваемой, подельниках девушки, травмах, которые она получила… В общем, выведал все, что ему необходимо было знать по этому делу. Вернее все, что ему мог рассказать сам заказчик.
Мужчина немного удивился тому, кем Виктор приходится девушке, которой хочет нанять его как защитника в суде, но тактично промолчал и лишь поинтересовался, на какую меру пресечения бизнесмен рассчитывает. Исходя из ответа собеседника, адвокат понял, что в этих вопросах заказчик разбирается очень и очень плохо, поэтому непринужденно перевел разговор на тему возможных вариантов развития событий и удивил Степнова, назвав ему несколько таких, о которых он и подумать не мог. Одной из мер, изумивших брюнета, было личное поручительство. Если при мыслях о подписке о невыезде и домашнем аресте мужчину продолжало терзать сомнение, что Лена, оставшись одна дома и снова углубившись в свои невеселые думы, ничего с собой не сделает, то при поручительстве он спокойно мог забрать ее к себе домой под предлогом того, что он обязался следить за ней. А там уже вся надежда на Лину, которая, находясь рядом с этой блондинкой столько времени, наверняка сумеет заполонить голову юной преступницы всякой милой ерундой, и выселить из ее разума пугающие брюнета мысли. Хотя чего там скрывать, он и сам не позволит этой белокурой зеленоглазке думать о плохом. Сделает все для того, чтобы она снова смогла ощутить вкус жизни и радоваться каждому новому дню.
Из кабинета Павла Гавриловича бизнесмен вышел как выжатый лимон. Правда в целом он был удовлетворен состоявшимся разговором. Гонорар Алдонина являл собой весьма внушительную сумму, но и дело того стоило. Как ни крути, а накосячила Кулемина не дай бог как…
Адвокат серьезно занялся делом Лены: уже завтра он должен был взяться за изучение всей документации по ходу следствия и начать вникать во все детали произошедшего, подать ходатайство в суд, встретиться со своей подзащитной, а потом обещал известить Виктора о дне, на который назначат заседание для обжалования меры пресечения. По заверениям Павла Гавриловича, при грамотно выстроенной линии защиты особых проблем у них не должно было возникнуть: учитывая состояние девушки, ее юный возраст, раскаянье в содеянном поступке, отношение ко всему этому потерпевшей стороны и поведение подельников Кулеминой, судья, скорее всего, должен смягчить решение об ограничении свободы похитительницы на период расследования. Правда на всякий случай Степнов все равно решил заручиться поддержкой следователя Полякова, узнав от адвоката, что его мнение по поводу меры пресечения тоже может сыграть немаловажную роль.
Когда и с Сергеем Михайловичем все нюансы были обговорены, бизнесмен уже сидел в машине. Отбросив телефон на соседнее кресло, Виктор откинул сидение и, улегшись на него, прикрыл глаза. На него разом навалилась вся та зыбкая усталость, которую он уже несколько часов старательно от себя отгонял. Хотелось плюнуть на все и заночевать прямо здесь, но… было и еще одно желание, которое так и не получило своего воплощения. Причем, несмотря на мечты Виктора о мягкой постели и полном спокойствии, тяга получить то, о чем он думал с самого, утра пересиливала все остальные потребности. Губы так и не открывшего глаза мужчины тронула легкая улыбка, и он наощупь отыскал рукой мобильник.
- Алле, привет, мам… - найдя нужный номер, Степнов дозвонился до своей родительницы. – Как там Алинка? … Ну и хорошо. Слушай, а вы с папой не будете против, если она сегодня у вас переночует? … Я так и думал, - еще шире улыбнулся бизнесмен. – Нет, все в порядке. Просто я сегодня очень поздно дома буду. … Спасибо. Дай мне тогда Линку, я ее предупрежу.
- Привет, пап! – спустя несколько секунд раздался звонкий голосок в трубке.
- Привет, солнышко, - ответил мужчина. – Ну как ты там? Не скучаешь?
- Не-е-ет! – заверила его дочка. – А у тебя как дела?
- У меня тоже все нормально, - правдиво ответил бизнесмен. - Линочка, ты не будешь против того, чтобы переночевать сегодня у бабушки с дедушкой? – с теплом в голосе спросил Виктор, надеясь, что его чадо не начнет капризничать.
- Хорошо, - даже как-то слишком быстро согласилась малышка, что навело бизнесмена на некоторые подозрения.
- Так, они тебя там опять балуют? – грозно спросил Степнов, всегда ругавший своих родителей за периодическую излишнюю потакаемость внучке. – Скажи, что я тебя к ним больше не привезу!
- Скажу… но они тебя все равно не послушают, - явно что-то жуя, произнесла девочка. – Ладно, пока, пап! – по звукам, донесшимся из динамика мобилки, Виктор догадался, что его девочка занята просмотром мультиков.
- Пока, - улыбнулся мужчина и, убрав теперь уже ненужный телефон в карман, вернул кресло в исходное положение. Сладко потянувшись и зевнув, брюнет бросил взгляд на приборную панель, где синеватым цветом светились электронные часы. 23:47… Наверное, для визита в больницу это было не слишком подходящее время, но Виктора это не останавливало. Повернув ключ, он завел мотор и направил свой автомобиль на выезд со стоянки, уже заранее ощущая необъяснимый трепет в груди.

Договориться с дежурным врачом оказалось не так сложно… скорее, затратно. Вначале охранник, обитавший в холле первого этажа, а затем и милый дядечка в белом халате. Доторговались они до того, что в совокупности получили, наверное, треть месячной зарплаты последнего одномоментно. Но для бизнесмена деньги сейчас имели не столь важное значение. Главной целью было увидеть ее.
Максимально тихо войдя в палату, Степнов с удивлением обнаружил, что блондинка не спит. Полусидит, облокотившись на подушку, и смотрит в противоположную стену. И вроде бы она не истерит, не плачет, но взгляд ее все равно настолько задумчиво-грустный, что сердце защемляет, а в душе начинает образовываться огромная черная дыра, затягивающая все глубже и глубже.
- Привет, - обозначил мужчина свое присутствие, медленно приближаясь к кровати бандитки. – Почему еще не спишь? – всматриваясь в бледное, с залегшими темными кругами под глазами личико девушки, спросил брюнет.
- Здравствуйте, - негромко ответила та, взглянув на явно припозднившегося визитера. – А Вы что тут делаете?
- Тебя заехал проведать. Раньше не получилось, - виновато улыбнулся Виктор, пожав плечами. – Надеюсь, ты не против?
- Не против, - порадовала его ответом Кулемина.
- Так почему ты не спишь? – повторил свой вопрос брюнет, осторожно присаживаясь на койку рядом с собеседницей. – Время уже полпервого, - произнес он, посмотрев на свои наручные часы.
- Не знаю, - тяжело вздохнула девушка. – Просто не спится и все.
- Переживаешь? – спросил Виктор, положив теплую ладонь на запястье девушки. Лена дернулась, но убирать руки или пытаться отстраниться от пришедшего мужчины не стала. – Врач же наверняка уже рассказал тебе о выписке.
- Рассказал, - стараясь выглядеть спокойной, бормотнула Лена и отвела глаза в сторону.
- Эй, все хорошо будет! - попытался подбодрить приунывшую блондинку мужчина, поправляя второй рукой одеяло, прикрывающее ножки Лены. Когда она снова перевела свой затравленный взгляд на него, Степнов улыбнулся уголками губ, надеясь тем самым вселить в эту бандитку уверенность в том, что все действительно образуется, и она сможет построить свое будущее без оглядок на все случившееся. – Адвокат у тебя уже есть и с завтрашнего дня он приступит к своим обязанностям. Не бойся, - произнес бизнесмен, легко поглаживая нежную кожу руки собеседницы, - я не позволю кому бы то ни было забрать тебя у нас.
- У нас… - криво усмехнулась девушка. – Лучше бы забрали… По крайней мере, я знаю, что меня там ждет. А вот чего ожидать от Вас…
- Не глупи, - поудобнее уселся брюнет на кровати. – Я же уже признался тебе в том, что что-то к тебе испытываю…
- Жалость Вы ко мне испытываете, - буркнула Кулемина, опустив голову. – Жа-лость! И желание приобрести своей дочери то, что она хочет.
- Ты не игрушка, чтобы тебя приобретать, - заметил Виктор, касаясь плеча юной преступницы пальцами. – И не говори так никогда, - добавил он, с одной стороны, прекрасно понимая все страхи этой запутавшейся в себе, да и в жизни девочки, а с другой – чувствуя потребность во что бы то ни стало доказать ей, что все его слова – чистая правда, и она ни в коем случае не является для него развлечением, набаловавшись которым, он легко выкинет ее из своего существования. – Кстати, у меня тут для тебя кое-что есть, - пробормотал мужчина, слазив рукой в пакет, который принес с собой. Из полиэтиленового изделия был извлечен биойогрут, который явно лежал там не в одиночестве, судя по тому, что пакет не опустел после изъятия из него молочного продукта. – Будешь? – снимая с пластиковой баночки крышечку, поинтересовался Степнов.
- Нет, спасибо, - ответила блондинка, чем совершенно не удивила своего собеседника. Именно этого он и ожидал.
- Хотя чего я вообще тебя спрашиваю… - усмехнулся бизнесмен, достав из пакета набор одноразовых чайных ложек, взяв оттуда одну и зачерпнув ею густую молочную массу. – Давай, Ленок, надо же.
- У-у, - отрицательно помотала головой Лена, когда Степнов поднес к ее губам йогурт.
- Ну что мне тебя, как маленькую уговаривать? – не прекращая попыток накормить бандитку, без тени злости проговорил брюнет. – Ладно… За Ли-и-ину, - протяжно произнес Виктор, снова поднося лакомство к ротику девушки, которая не спешила поддаваться его уговорам. – Ну съешь ложечку за Линку-то! Она за тебя ложек по десять каши дома уминает…
Уловка подействовала, и блондинка, неуверенно разомкнув губки, позволила своему посетителю впихнуть в себя ложку йогурта. Мужчина был рад и этому, правда останавливаться на достигнутом не собирался. Заметив, что Кулемина прожевала и проглотила молочное изделие, он зачерпнул ложкой еще одну порцию и снова поднес ее к лицу девушки.
- А за меня съешь ложечку? – с надеждой посмотрел он на сидящую рядом бандитку.
- А Вы тоже кашу едите? – уголком рта усмехнулась Кулемина, одарив брюнета насмешливо-вопросительным взором.
- Угу, - улыбнулся Степнов, вспоминая, как несколько дней назад его дочурка заставила его съесть целую тарелку овсянки, щедро сдобренной клубничным вареньем. И пусть малышка в открытую не озвучивала своих мыслей, по озорному блеску ее голубых глазок он подозревал, что в мыслях его белокурый ангелочек только и повторял: «За Лену, за Лену…»
Кулемина ничего не ответила. Лишь секунд через десять она тяжело вздохнула, а потом, не успел Степнов ничего предпринять, блондинка поморщилась и, наклонившись к ложечке, сама сняла с нее угощение своими губами.
- Спасибо, - несмело улыбнулся бизнесмен, чувствуя, приятное тепло, разливающееся где-то внутри него.
- Все? – спросила бандитка, снова откинувшись на подушки.
- Почему все? – удивился Виктор, помешивая йогурт. – Тут еще много…
- …а есть больше не за кого, - грустно усмехнулась Кулемина.
- Послушай, - произнес мужчина и, поставив на тумбочку стаканчик с йогуртом, неожиданно поднялся с кровати, - тебе надо есть, чтобы организм быстрее переборол все негативные последствия, - спокойно, но с примесью какого-то бессилия, промолвил брюнет. – Ты настолько худая, что я не знаю, как ты на ногах держаться будешь. А впереди еще довольно много всякого такого, для чего тебе потребуются силы, - выдохнул Степнов. – Я буду делать для тебя все, но у меня ничего не выйдет, если ты не будешь мне помогать. Я беспокоюсь за тебя, понимаешь? – сказал Виктор, сняв со стула плюшевого медведя и посадив его рядом с подушкой девушки. Та с интересом наблюдала за его действиями, не понимая, что он задумал. – Может хотя бы этот факт положительно повлияет на твой аппетит? – сказал бизнесмен и, облокотившись спиной на игрушку, оказался рядом с лежащей блондинкой. Взяв молочное изделие, он снова начал помешивать его, задумчиво глядя на белую массу. – Лен, я знаю, что пока не заслужил твоего доверия, но ты… Ты очень дорога мне, понимаешь? – мельком взглянул на свою собеседницу брюнет, а потом аккуратно и даже в каком-то смысле робко, перекинул одну руку позади ее шеи, как бы приобнимая, но в то же время так, чтобы у него осталась возможность производить манипуляции со стаканчиком йогурта. Кулемина хоть и почувствовала панику от подобных действий мужчины, волной захлестнувшую ее сознание, но протестовать не стала, с нетерпением ожидая, что он скажет дальше. – Я не хочу, чтобы у тебя опять появились какие-то проблемы, в том числе и со здоровьем, - продолжил Виктор, снова набирая в ложку лакомство. – Покушай ради меня… и ради нашего будущего… если ты, конечно, хочешь, чтобы оно у нас с тобой было, - неуверенно добавил брюнет, не узнавая самого себя.
Блондинка с небольшим удивлением еще несколько секунд смотрела ему прямо в глаза, а потом все же приняла угощение, поднесенное к ее ротику. В течение десяти минут за разговором стаканчик биойогурта все же был опустошен, что не могло не радовать Степнова. Улыбнувшись, на эмоциях он повернул голову к бандитке и быстро чмокнул ее в губы, а, отстранившись заметил неподдельный страх в ее глазах.
- Извини… я не хотел тебя напугать, - пробормотал он, понимая, что подобными порывами можно все испортить. – Хочешь, я посижу с тобой, пока ты не уснешь? – предложил брюнет, чувствуя, что, несмотря на усталость, перспектива оставить эту златовласую девочку одну его совсем не прельщает. - А завтра мы с Линкой еще навестим тебя.
- Вы сами зеваете через каждые пять минут, - чуть слышно произнесла блондинка, глядя на сидящего рядом с ней мужчину. – Езжайте домой, отоспитесь.
- Не хочу, - улыбнулся Виктор, снова почувствовав то самое тепло, разливающееся от понимания того, что Лена по-своему тоже беспокоится за него. – С тобой хочу подольше побыть…
Еще с полчаса они болтали, лишь мельком затрагивая тему предстоящей выписки и всего, с чем грозило столкнуться в дальнейшем, а потом бандитка, прикрыв глаза, все-таки задремала, забавно засопев носиком. Только сейчас бизнесмен смог себе позволить осторожно дотронуться пальцами до нежной щечки Кулеминой, на которой, как страшное напоминание о ее проступке, остался довольно заметный шрам. Такой же был и на виске с другой стороны лица девушки. Зубы мужчины невольно сжались от злости, а другая рука, которая не касалась светлой кожи, сомкнулась в кулак, костяшки которого мгновенно побелели. Ее подельников, этих моральных уродов он засадит надолго. Приложит для этого все усилия. Жаль, что отменили смертную казнь… Он заплатил бы какие угодно деньги за то, чтобы этих сволочей расстреляли у стены. Нет, Виктор вовсе не был кровожадным, но с каждым разом приходя к этой девочке, глядя в ее изумрудные, затянутые дымкой разочарования глазки, натыкаясь на свидетельства зверских издевательств над ней, Степнов чувствовал, как кровь в его венах закипает ядовитой жижей, а боль, причиненная Лене, пульсирует в висках, требуя вернуть ее тем, кто посмел поднять руку на это нежное создание.
Еще раз взглянув на Лену, бизнесмен осторожно наклонился и невесомо коснулся губами ее носика, после чего поудобней устроил спящую девушку на казенной постели, заботливо прикрыл ее одеялом, а затем тихо покинул палату бандитки, уже мечтая о том, что завтра снова увидит ее красивые глубокие глаза.



Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:51 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-31-

Вечером следующего дня адвокат отчитался о проделанной работе и сообщил дату, на которую было назначено судебное заседание. Его итогом должно было стать решение, куда именно отправится Лена после выписки из больницы. Последнее чрезвычайно волновало Виктора, потому что в его голове уже полностью был продуман план по поводу выхода блондинки из государственной лечебницы и устройства ее дальнейшей жизни, по крайней мере, на начальном этапе.
Приехав в лечебное учреждение, Степнов отпустил дочку к Лене, а сам первым делом пошел в кабинет «недодоктора». С ним он и договорился о том, что выпишет врач бандитку точь-в-точь в тот день, когда будет проходить заседание, и на суд девушку повезут под конвоем прямо из больницы. Пара крупных купюр окончательно убедила Акинчева, что Кулеминой все-таки нужно на несколько дней задержаться в клинике. Довольный решением этого вопроса Виктор кивнул врачу, напоследок не забыв добавить, что тот факт, что Лена чувствует себя уже гораздо лучше, никак не снимает с него прямых обязанностей, а также необходимости и дальше самым тщательнейшим образом следить за здоровьем юной пациентки. После этого бизнесмен вышел из кабинета «недодоктора» и направился к палате зеленоглазой блондинки.
На самом деле его желание подольше подержать Кулемину в больничных стенах было вполне логичным: мужчина категорически не хотел, чтобы Лена хотя бы день, хотя бы час находилась в СИЗО. С учетом ее состояния, это могло лишь ухудшить положение дел, а бандитка вроде бы только-только начала возвращаться к жизни. И терять то, чего с таким трудом удалось добиться, не было совершенно никакого желания, ведь любой шаг в сторону, любой стресс сейчас мог стать для Лены той самой каплей, после которой спасти ее будет уже невозможно. А нахождение в следственном изоляторе сломает эту девочку бесповоротно… Виктор это не просто понимал, он чувствовал это. Знал наверняка, что для Лены такое развитие сюжета будет равносильно смерти, а второй раз потерять любимую женщину он не имел права.
- …сказал, что ты сразу же после суда поедешь к нам домой, - бизнесмен, только подходя к палате, уже услышал звонкий голосок выдававшей все их тайны Алины.
- С какой стати? – тихо прозвучал вопрос блондинки.
- С такой, что адвокат будет настаивать на том, чтобы тебя освободили под мое поручительство, - пояснил Степнов, заходя в помещение. – А это значит, что за твое дальнейшее поведение и законопослушность отвечать буду я.
- Понятно, - ответила Кулемина без особого энтузиазма в голосе.
- Лен, ты не рада, что будешь жить с нами? – огорченно спросила малышка, пристально вглядываясь в лицо своей бывшей надсмотрщицы.
- Рада, - попыталась улыбнуться блондинка, вот только вышло у нее это не слишком правдиво.
- Лен, что случилось? – негромко спросил Степнов, ясно заметивший фальшь, сквозившую в мимике девушки.
– Просто… я боюсь… - робко призналась Лена.
- Чего? – задала вопрос удивленная девочка, стоя рядом с кроватью бандитки.
- Боюсь, что через месяцок, а то и меньше, вам обоим надоест моя… недееспособность, - приподняла девушка наглухо замотанные бинтами кисти рук. – Сначала вы будете молчать, копя в себе все негативные эмоции, а потом начнете вслух высказывать свое недовольство, - тяжело вздохнула она. - А еще через некоторое время вы от меня просто-напросто избавитесь, - описывала свои переживания Кулемина, а в глазах ее тем временем явственно проступили слезы. – Я не хочу так… Лучше уж сразу…
- Лен, не плачь! – перебила ее Лина и осторожно начала смахивать капельки, побежавшие по щекам блондинки. – Мы с папой никогда не бросим тебя! Мы же тебя любим, - улыбнувшись, заявила девочка, а потом повернулась ко все еще стоящему чуть в отдалении от них, всматривающемуся в осунувшееся личико Лены Виктору. – Правда, пап?
Тишина, повисшая после вопроса Степновой-младшей, была слишком разной для двух людей, находящихся в этой палате. Лена с замиранием сердца и какой-то обреченностью ждала ответа мужчины, и его молчание просто убивало ее. Хотелось верить, только это казалось глупым… А если он и ответит положительно, то что это изменит? Ведь дело не только в нем. Короткое слово, которое могло перевернуть ее жизнь… Страшно… Она настолько привыкла, что не нужна, что для нее уже ничего и никогда не случится, что все закончилось, а теперь… Одно слово и она не сможет позволить себе уйти, не сможет отказаться, не сможет лишить себя этой хрупкой надежды на счастье. Может ли он соврать? Лена точно не знала… Надеялась, что нет. Иначе это было бы слишком жестоко. Она знала, что и Виктору это было прекрасно известно… Ложь во спасение? Нет, только не сейчас. В данный момент ложь могла лишь убить ее.
Бизнесмену же времени на размышление, напротив, показалось слишком мало. Однако, глядя в изумрудные глаза, смотрящие на него с ожиданием и даже некоторой надеждой, Виктор прекрасно понимал, что, если он растянет этот момент еще на несколько секунд, то девушка точно навряд ли поверит ему. А это будет означать, что он оправдает ее ожидания. Нет, не то ожидание, которое плескалось в омутах ее глаз, не эти едва заметные искорки надежды, а то, что засело глубоко внутри ее израненной души. Подтвердит то, что ее невозможно любить, то, что она не нужна ему, то, что никто и никогда не захочет сделать ее своей, разделить с ней жизнь, создать семью. Ее глаза с каждым мигом его промедления становились все тусклее, на смену надежде приходила тоска и боль… Нет! Она должна быть счастливой, а не смотреть на него вот так, словно из нее в очередной раз уходит жизнь. Доверившись учащенному сердцебиению, причем вызванным явно не только волнением, мужчина тепло улыбнулся и кивнул, делая несколько шагов по направлению к койке Лены.
- Правда, - озвучил он то, что считал единственно верным, причем навеяно это решение было чувствами, а не рациональным мышлением. – Очень любим, - добавил бизнесмен, вплотную подходя к постели, на которой лежала изумленная и даже немного испуганная его ответом блондинка. Надежда надеждой, но все равно эти слова прозвучали для нее слишком неожиданно, и как на них реагировать девушка просто не знала.
Почему-то хотелось убежать… Сжаться в маленький комочек и крепко зажмуриться. Да, она ждала этого ответа, больше всего хотела услышать именно эти слова, мечтала, чтобы этот красивый, сильный, а главное заботливый мужчина был рядом, но… Почему-то дрожали руки, а губы отказывались подчиняться, чтобы произнести хотя бы несколько слов в ответ. Глаза наполнялись уже совершенно непонятно откуда и зачем бравшимися слезами, все тело будто окаменело и стало неподвижным, по коже пробежалась волна мурашек…
Алина молча переводила взгляд с оцепеневшей Лены на улыбающегося уголками губ отца. Поймав его взор, а затем, снова посмотрев на Лену, девочка хотела было что-то сказать, но, увидев, что Кулемина мельком взглянула на нее с плохо скрываемым смущением и испугом, вовремя передумала, понимая, что происходит что-то очень важное, и в это важное вмешиваться явно не стоит. Заметила, как отец снова на секунду перевел взгляд с зеленоглазой блондинки на нее, а потом, будто стесняясь присутствия здесь третьего, пусть даже родного человечка, положил ладонь на руку Лены… Словно почувствовав неловкость, исходившую от двух взрослых людей, Лина отвела взор голубых глазок в сторону. Молчание затягивалось, и уже сама девочка ощутила, что напряжение, витавшее в воздухе, становится невыносимым. «Когда разговаривают взрослые, не вмешивайся…» - вспомнила малышка фразу отца, на которую нередко обижалась, но сейчас поняла, что в данной ситуации, пожалуй, вмешиваться действительно не стоит. Буркнув: «Я в туалет, скоро вернусь», - девочка вышла из палаты, но, руководствуясь своим природным детско-женским любопытством, дверь до конца закрывать не стала, впрочем, и в уборную уходить не торопилась. Встав рядом с оставшейся щелочкой, Степнова-младшая стала наблюдать за развитием событий, которое, к слову сказать, было довольно интересным. И хотя всех слов, произносимых взрослыми, Лина разобрать не сумела, того, чем пришлось довольствоваться, ей оказалось вполне достаточно.
- Ты веришь мне? – негромко спросил Виктор, приблизившись к голове блондинки, на то место, где до этого стояла его дочь.
- Не знаю… - прикрыв глаза, судорожно выдохнула девушка, - я боюсь, что если поверю, то потом… будет намного хуже, - тихо ответила Кулемина, понуро опустив голову. – Боюсь, что Вы просто хотите меня сейчас поддержать, а потом, через какое-то время… - с отчаяньем в бездонных малахитовых глазах взглянула она на Степнова.
- Лен, я правда… люблю тебя, - не дал договорить ей бизнесмен. – Поверь, это был не вынужденный ответ поставленного перед фактом человека. Это было искреннее признание, - произнес брюнет, осторожно поглаживая лежащую на кровати бандитку по голове. – Да, наверное, я должен был сказать тебе это сам, без подачки со стороны Лины… Ну прости недоумка такого, - снова ласково улыбнулся Степнов, глядя на собеседницу. – Зато дочка мне тупить не дает лишний раз.
Лена ничего на это не ответила, лишь робко улыбнулась, и на этот раз ее эмоция выглядела настоящей. Алина, наблюдая за этой парочкой, тоже вся прямо просияла, понимая, что наконец-то все налаживается: папа признался, что любит Лену… Ведь если бы не любил, то не сказал бы этого. Девочка знала, что ее отец слов на ветер не бросает, а тем более таких серьезных… Кулемина будет жить с ними и, может быть, даже станет ей мамой. Чего еще можно пожелать?
Виктор, постояв еще несколько секунд рядом с кроватью девушки, неожиданно стал неспешно наклоняться к ее голове. В глазах Лены мгновенно промелькнул панический страх, но мужчина этого то ли не заметил, то ли смотрел в этот момент не в глаза своей возлюбленной, а на ее милые губки.
- Не надо, - совсем тихо, почти шепотом произнесла юная преступница, мысленно молясь всем святым о том, чтобы бизнесмен остановился.
- Почему? – замер тот, пытаясь понять причину отказа девушки, ведь он хотел всего лишь показать ей всю свою нежность, еще раз убедить ее, теперь уже трепетной лаской, что она нужна ему.
- Я… я не умею, - нерешительно призналась бандитка, стыдливо пряча свой взгляд.
Буквально на какие-то доли секунды Степновым овладело удивление, переходящее в осознание только что сказанного этой белокурой девочкой и еще больший прилив нежности, а потом он быстро преодолел расстояние, разделявшее их губы, и впился в алый ротик блондинки напористым, но ласковым поцелуем. Кулемина буквально боялась дышать. Первым желанием было оттолкнуть этого мужчину и сделать это вовсе не потому, что ей было неприятно, а из-за все той же безумной паники… Первый поцелуй… Она не знала, куда деть руки, не знала, как вести себя… Вопреки всем ожиданиям и тому, что пишется в красивых романах, девушка не могла даже расслабиться. Мысли проносились с неимоверной быстротой, а понимание собственной неумелости тарабанило в висках тысячью маленьких молоточков.
- Расслабься, - почувствовав, что юная блондинка вся зажалась, Виктор чуть отстранился от ее губ. - Просто ни о чем не думай и доверься своим ощущениям, - нежно проводя по ее щеке кончиками пальцев, попросил брюнет и снова накрыл ротик Лены властным прикосновением.
И снова Кулемина замерла, но уже через секунду, вспомнив то, о чем только что попросил ее уже ставший просто жизненно необходимым человек, стала пытаться копировать действия мужчины, а когда язык бизнесмена начал чувственно ласкать потаенные уголки ее рта, перебинтованные кисти девушки сами собой оказались где-то на затылке брюнета. И вот теперь уже дрожь, но вовсе не от страха, тепло от его нежности и уверенных действий, ощущение полной защищенности и маленький отголосок счастья, когда она, прикрыв глаза, забыла обо всем на свете, кроме сильных рук, жаркого дыхания и сладких прикосновений губ, уносящих в неведомую до сих пор реальность.
Отойдя от двери палаты, никак не рассчитывавшая на подобное Алина дернула согнутой в локте рукой и, еле-еле подавляя в себе желание вскрикнуть, лишь шепнула: «Ес!» Теперь же можно было со спокойной душой, чистой совестью, а главное удовлетворенным любопытством действительно идти в туалет, куда девочке уже реально захотелось, видимо, на радостях.
Вернувшись же в палату, Степнова-младшая застала своего отца уже наполовину лежащим рядом с Леной и рассказывающим ей явно что-то забавное. Блондинка открыто, хотя и все еще очень робко улыбалась, слушая бизнесмена, а, заметив стоящую в дверях девочку, поманила ее, предлагая присоединиться к ним. Растянув губы от уха до уха, Лина быстро подбежала к кровати, а уже в следующую секунду, благодаря сильным рукам отца, оказалась на одеяле, на коленях у папы. Крепко обняла родителя и уже собиралась заключить в столь же сильные тиски своих ручек и Лену, но, вовремя опомнившись, лишь обвила шею девушки руками, прижимаясь щечкой к золотистым волосам своей бывшей надсмотрщицы. Пожалуй, это два самых родных для нее человека и теперь они вместе, рядом с ней…
- Ты ведь будешь с нами жить? – перебравшись в ноги, дабы хоть как-то уместиться на тесной больничной кушетке, спросила малышка у Лены.
- Я… - перевела взгляд с девочки на Степнова бандитка. – Я…
- Куда она денется? – потрепал Виктор Кулемину по белокурым волосам. – Ведь так? – чуть поднимая ее голову за подбородок, поинтересовался брюнет, глядя в зеленые глаза, которые сейчас ему показались еще прекраснее, чем обычно.
- Так, - приподняла Лена уголки губ. – Кроме вас у меня никого нет. А вы… вы очень дороги мне, - посмотрела она в синие глаза мужчины, а затем перевела взгляд на счастливую Лину и, видя ее детскую и такую искреннюю улыбку, не смогла не улыбнуться в ответ.
До самого вечера отец и дочь Степновы пробыли в палате у Лены. Заходивший врач пытался выгнать семейство, но был выведен Виктором в коридор, задобрен энной, на этот раз не слишком существенной суммой денег и благополучно отстал от них.
Кулемина до конца не верила в реальность всего происходящего. Ей казалось, что это сон… Светлый, чудесный сон, пришедший на место ее постоянных ночных кошмаров, но видение не исчезало, ни когда она прикрывала, а затем снова открывала глаза, ни когда медсестра приходила делать ей очередной укол витаминов… Не хотелось, чтобы этот день заканчивался, не хотелось отпускать то невесомое ощущение счастья, которое окутало настрадавшуюся душу. Было страшно потерять, так еще толком и не познав всей любви и заботы, всей радости и нежности, которая так смело и внезапно накрыла девушку, будто снежная лавина в горах.
Лена не была уверена ни в чем. Единственное, что она могла – это доверять. Доверять настолько, насколько она могла сейчас это сделать, настолько, насколько не доверяла ни одному человеку в этом холодном, забывшем про нее мире. Впереди еще несколько судебных заседаний, одно лишь напоминание о которых нагоняло на блондинку ужас. Предстояло встретиться с теми, кто едва не лишил ее жизни, предварительно изуродовав и унизив ее… Но теперь ей хотелось пройти через это ради того, чтобы потом в последний раз попытаться стать счастливой и прочувствовать, что же такое любовь.




Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:51 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-32-

В день, на который было назначено судебное заседание, Виктор с самого утра не расставался со своей нерадивой белокурой бандиткой. Знал, что она будет сильно волноваться, и понимал, что его поддержка именно сейчас сыграет важную роль. Это тяжелое испытание и пройти его они должны вместе, сделать этот шаг с четким пониманием того, что они рядом, что они есть друг у друга. Кроме этого, необходимо было подготовиться к выписке, а именно решить последние вопросы с Акинчевым и помочь Кулеминой привести себя в более или менее нормальный вид, ведь блондинка в результате перенесенных травм, столь долгого нахождения в казенном лечебном учреждении и моральной изнеможенности выглядела, мягко говоря, не лучшим образом, да и позаботиться о себе как следует не могла. Ни переодеться, ни расчесаться, ни элементарно намазать шелушащиеся губы гигиенической помадой девушка была не в состоянии.
Тоненькая, словно спичка, девчонка с взъерошенными золотистыми волосами и выделявшимися на осунувшемся бледном личике глубокими глазами сейчас казалась Степнову еще беззащитнее, чем даже в те дни, когда неподвижно лежала на койке и едва могла шевелить губами, чтобы прошептать ему несколько слов в ответ. Сейчас она выглядела особенно хрупкой и нежной, и дело было вовсе не в ее болезненной худобе, а в том испуганном ожидании, которое сквозило буквально в каждом ее жесте и взгляде, дыхании и слове.
Естественно, миссия по замене больничной одежды на ту, которую юной бандитке купил сам Виктор, целиком и полностью легла на плечи медсестры. Брюнет прекрасно понимал, что сейчас даже предлагать себя в помощники для такого деликатного дела просто верх безрассудства. Он ясно видел, как реагирует эта девочка на любые прикосновения, как она стесняется и зажимается, стоит только ему сделать лишнее движение, как испытывает неловкость за свою неопытность и положение, в котором находится. Правда, стоит признать, что работница лечебного учреждения справилась с задачей на ура. Когда бизнесмен, после выхода женщины из палаты, заглянул в помещение, то увидел сидящую на кровати уже одетую во все новое Лену. На губах ее с трудом, но все же угадывалась робкая улыбка, которая неописуемо обрадовала Степнова. Больше всего на свете он боялся, что, когда зайдет, вновь увидит слезы этой девочки, но то ли медсестра настолько аккуратно и тактично выполнила свою работу, то ли раны затянулись уже достаточно хорошо, блондинка все же не плакала.
- Все нормально? – на всякий случай все же поинтересовался мужчина.
- Да, - ответила Кулемина, с грустью взглянув на обмотанные бинтами руки. – Правда… чувство такое… Знаете, я когда в школе училась, - неожиданно стала вспоминать бандитка, не поднимая взгляда, - нам учитель по ОБЖ как-то сказал, что очень многие люди, оставшиеся без кистей рук, заканчивают жизнь самоубийством…
- Лен, ты опять? – с плохо скрываемыми нотками страха в голосе возмутился Виктор, снова слыша эти ужасные слова из уст своей возлюбленной.
- Да я нет… - мгновенно растерялась под его взволнованно-грозным взглядом Лена. – Я просто хотела сказать… Их можно понять, - наконец, посмотрела в глаза бизнесмену блондинка. – Это ужасно, зависеть от всех и каждого, быть неспособным на выполнение самых простых и жизненно необходимых действий…
- Ленок, - осторожно взяв свою собеседницу за запястья, Степнов пристально вгляделся в ее красивые глаза, - я обещаю тебе, что мы вернем твоим рукам работоспособность. И сделаем это сразу же, как только это станет возможным, - сказал брюнет, понимая, что ради восстановления даже частичного функционирования кистей этой девочки он готов выложить любую сумму и потратить сколько угодно сил. - То есть, когда врачи дадут добро на операцию. Я уже договорился со специалистами из той клиники, где тебе оперировали правую руку. Там и хирурги отличные и другие доктора. Возможно, даже специалистов по пластической хирургии подключат…
- Да я все понимаю, просто… просто не знаю, как себя вести со всем этим, - приподняла Кулемина руки, а потом положила их обратно на свои колени, потупив взор.
- Непринужденно, - почти по слогам произнес мужчина и, взяв с тумбочки расческу и забавную яркую резинку, взглянул на девушку, - ты позволишь?
- А у меня есть выбор? – с горькой полуусмешкой задала она встречный вопрос.
- Я буду стараться, - заверил ее брюнет, оставив легкий поцелуй на нежном виске девушки, а затем начал с максимальной осторожностью водить гребешком по спутанным волосам бандитки. – А вот если бы вместо Линки у меня был бы сын, то я бы тебе сейчас был не помощник, - усмехнулся Виктор, пытаясь отвлечь блондинку от грустных мыслей.
- Как она, кстати? – спросила Лена, ощущая одновременно стыд за свою беспомощность и приятную теплоту внутри от заботы близкого и невероятно нужного ей человека.
- Нормально, - наслаждаясь шелком белокурых волос, чуть улыбнулся Виктор. - Я ее сегодня отвез к своим родителям, - не отрывая взгляда от расчесываемых локонов, проговорил он. – Пускай переночует там, а то, я боюсь, после суда нам с тобой уже ни до чего будет. Приедем, в душ, поужинаем и спать, - подробно расписал он план на этот вечер. - А тебе вообще перенапрягаться нельзя…
- А она не обидится? – с опаской поинтересовалась блондинка, ощущая, с одной стороны, облегчение от того, что сегодня ей не придется отвечать на множество вопросов малышки, к которым она просто-напросто пока может оказаться не готова, а с другой – некоторое смущение от понимания, что в квартире она останется наедине пусть и с таким родным и заботливым, но все же взрослым, испытывающим к ней чувства мужчиной. – Не решит, что я ворую Ваше внимание, которое уже не один год принадлежало только ей?
- Не «Ваше», а «твое», это во-первых, - сделал замечание своей собеседнице мужчина. – А во-вторых, Лина все прекрасно понимает. К тому же, мы разговаривали с ней на эту тему, так что не переживай.
Сделав Кулеминой более или менее симпатичный хвостик, Виктор отложил расческу и взял с тумбочки гигиеническую помаду. Подойдя вплотную к сидящей на кровати девушке, он улыбнулся, вызвав такую же ответную реакцию, а потом медленно провел бальзамом сначала по нижней губе затаившей дыхание бандитки, а потом и по верхней. Не удержался и осторожно прижался к ротику Лены, не настаивая на чем-то большем. Теперь ее губы пахли вишней, и этот аромат просто сводил бизнесмена с ума… Впрочем, как и сама эта зеленоглазая блондинка. Такая робкая и маленькая, она вызывала желание защищать и оберегать, любить и дарить нежность каждым прикосновением и взглядом.
Они провели довольно много времени вместе до того момента, когда в палату вошли конвоиры. Для Степнова не осталось не замеченным то, как мгновенно зажалась и испугалась бандитка. Вместо разговорчивой, а изредка даже улыбающейся девушки она снова стала похожа на загнанного в угол стаей хищников маленького зверька. Степнов буквально физически ощущал ее тревогу и тот панический ужас, который с головой накрыл все существо этого светлого создания. Ему казалось, что он чувствует, как сердце этой девочки гулко и невыносимо часто стучит в грудной клетке, как ее колотит от неизвестности и понимания того, что сейчас ей, пусть и ненадолго, но предстоит остаться одной рядом с чужими людьми, которым она не просто безразлична, а даже, наверное, в какой-то мере отвратительна. Мужчина, зная, что в автозаке ему никто ехать не разрешит, и тут уже, скорее всего, не помогут даже деньги, успокаивающе погладил возлюбленную по плечу и под предлогом короткого разговора вывел пришедших в коридор, где и озвучил двум парням в форме свою просьбу, а именно – поделикатнее обращаться с Леной. В карманы конвоиров, не успели те и оглянуться, перекочевали не слишком большие, по меркам Виктора, банкноты, которых, впрочем, хватило для того, чтобы бравым ребятам не пришло в голову ничего, кроме как лишь кивнуть, что они и сделали почти синхронно.
Бизнесмен проводил свою возлюбленную до самой машины, в которой ее должны были доставить в зал суда. К этому моменту блондинка уже была подавлена и напугана до такой степени, что не могла говорить без запинок и постоянно поправляла сама себя. Благо хоть с трудом, но все же удалось избежать заковывания рук девушки в металлические браслеты. От одного их вида у Лены едва не началась истерика, а память наполнилась болезненными воспоминаниями, от которых блондинку заколотило еще сильнее, и она едва не упала на пол, потеряв всякую возможность стоять на ногах. Для разъяснения ситуации пришлось привлечь даже «недодоктора», который, впрочем, на этот раз удивил Степнова тем фактом, что очень даже быстро, а главное весьма доступно и популярно разъяснил представителям органов правопорядка, почему Кулемина ведет себя подобным образом, и подтвердил слова бизнесмена про невозможность сковать руки юной преступницы грубыми браслетами, если, конечно, парни не хотят довести свою «клиентку» до зала суда в состоянии нервного срыва и всеми из этого вытекающими. Остановившись у автозака, брюнет аккуратно обнял Кулемину и быстро зашептал ей на ушко:
- Ничего не бойся, поняла? Я поеду за вами и не отстану ни на метр, - пытался успокоить Степнов свою юную бандитку, ласково поглаживая ее ладонью где-то между выпирающих лопаток, чувствуя, как напряжено ее тело в его руках. – Помни, что я всегда рядом…
- Кхм-кхм, - прервал его речь один из конвоиров. – Мы опоздать можем, между прочим, - сухо напомнил он, не особо учитывая тот факт, что девушка, которую им предстояло сопровождать, от страха едва способна вообще воспринимать какую-либо информацию.
- Не волнуйся, хорошо? – отстранившись от возлюбленной, произнес мужчина.
- Х-хорошо, - кое-как выдавила из себя Лена, после чего порывисто обняла Степнова, прижимаясь к его груди всем тельцем.
Под внимательным взглядом добрых молодцев Виктор помог девушке забраться в машину и осторожно усадил ее на сидение. Оставив еще один невесомый поцелуй на ее носике, бизнесмен ободряюще улыбнулся и, выйдя из автомобиля, направился к своему транспорту, прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из-за спины.
Только устроившись в своей машине и заведя мотор, брюнет смог выпустить наружу все эмоции, которые при Кулеминой держал в себе. Лицо его мгновенно стало хмурым, руки крепко сжали руль… Как тяжело ему было смотреть на нее! На то, как она, преодолевая если не болевые, то наверняка неприятные ощущения, медленно шла по больничному коридору, как сжимала челюсти, спускаясь по лестнице, как крепко жмурилась, сдерживая слезы. Совсем ребенок… Она не заслужила подобного. Чистая, маленькая и очень любимая… С каждой секундой Виктор понимал, что эта девочка нужна ему все больше и больше, что нежное чувство, возникшее к ней, нельзя сравнить ни с каким другим и уж точно невозможно перепутать. Он бы все отдал за то, чтобы облегчить ее страдания, но, к сожалению, в данный конкретный момент это было невозможно. Как она перенесет заседание, находясь в таком как физическом, так и моральном состоянии, Степнов даже представить не мог. Оставалось лишь надеяться на опытность и мудрость судьи, который, заметив, что Лена себя плохо чувствует, быть может, не будет пытать ее необходимостью отвечать на вопросы стоя, разрешив не вставать со своего места, а также не станет растягивать заседание.

Служитель закона, рассматривающий ходатайство об изменении меры пресечении Кулеминой, действительно оказался толковым и, похоже, на редкость человечным, чему Степнов был несказанно рад. Заслушав адвоката девушки, прокурора, следователя Полякова, немного помучив бизнесмена и задав несколько вопросов самой подозреваемой, а также просмотрев все представленные документы, судья, наконец, вынес решение: просьбу удовлетворить.
Счастью Виктора не было предела. Он вроде и рассчитывал именно на такой результат, но все равно ликование от того, что все прошло как по маслу, а Лена все это время держалась умницей, рвалось наружу словно мощная струя фонтана. Как только мужчина в мантии стукнул молоточком и объявил, что заседание окончено, а девушка может далее обходиться без конвоиров, бизнесмен мгновенно сорвался со своего места и, вмиг оказавшись рядом с возлюбленной, прижал ее к себе, не забывая об осторожности.
Лена выглядела куда более бодрой, чем в тот момент, когда только заходила в зал суда или пребывала на заседании. Создавалось такое впечатление, что с ее хрупких плеч упал невыносимо тяжелый груз, мешавший ей не только делать шаги, но даже дышать. Кулеминой тоже хотелось крепко-крепко обнять этого брюнета в ответном порыве, но травмированные кисти и общая слабость не позволяли этого сделать, поэтому юная преступница просто робко прижалась к сильному телу мужчины и, прикрыв глаза от неземного удовольствия ощущать его тепло и заботу, нежность и силу, благодарно уткнулась в его плечо своим носиком, не зная таких слов, какими могла бы выразить сейчас все то, что она испытывает в данный момент.
Из здания суда Степнов выводил свою возлюбленную уже самостоятельно, без всяких посторонних надсмотрщиков, один вид которых заставлял его девочку замирать в приступе панического страха. Сначала хотел вообще подхватить ее на руки, дабы не мучить блондинку марш-броском до автомобиля, но потом включил трезвый разум: забота – это, конечно, хорошо, но когда-никогда, а расхаживаться Кулеминой придется. Пускай потихонечку-помаленечку двигается, чтобы не засиживаться и не залеживаться на месте. Правда совсем без необходимой девушке опоры Виктор ее оставить, конечно же, не посмел. Нежно обвив талию Кулеминой рукой, он подстраивался под удобный ей темп, испытывая при этом небывалый трепет от осознания того, что рядом с ним находится любимый человек, который нуждается в его защите и поддержке, ласке и тепле.
Осторожно, стараясь не совершать резких движений, усадив свою возлюбленную на пассажирское сидение, мужчина захлопнул дверь с ее стороны и, оббежав машину, занял свое место. Еще с минуту он не поворачивал ключ в замке зажигания – тупо сидел и смотрел на девушку, находящуюся рядом с ним. Еще и улыбался как сумасшедший. Ощущение счастья буквально распирало. Хотелось обънять весь мир и совершить какое-нибудь безумство. А все потому, что она рядом, что она с ним, потому что он нужен ей, потому что она нужна ему, потому что только что они совершили их первую маленькую победу. Только когда уголки девичьего ротика чуть приподнялись в подобии улыбки, брюнет опомнился и завел автомобиль.
- Ну что, домой? – подмигнул он возлюбленной, убрав выбившуюся из хвостика прядку белокурых волос за девичье ушко и понимая, что ехать сейчас придется с максимальной внимательностью и бережностью: мало того, что любая кочка могла стать причиной неприятных и даже болезненных ощущений в теле Кулеминой, так еще и ремень безопасности в данный момент не слишком подходил ей в качестве защиты.
- Угу, - кивнув, ответила юная бандитка, не зная, что ждет ее впереди, но полностью доверяясь своему мужчине.
- Поехали, - сам себе скомандовал Степнов и стал аккуратно выруливать со стоянки, мысленно матерясь на того, кто приказал установить в этом месте столько лежачих полицейских.


Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:51 | Сообщение # 22
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-33-

Когда, после завершения заседания суда, Лена думала, что на сегодняшний день все самое страшное для нее закончилось, она очень сильно ошибалась. Конечно, судебный процесс изрядно потрепал ей нервы, но блондинка настолько была обеспокоена им, что совершенно не задумывалась о грядущих после заседания событиях.
Степнов не давал своей возлюбленной заскучать во время дороги: старательно объезжая даже самые незначительные неровности, встречающиеся на пути, мужчина рассказывал ей о себе, о горячо любимой дочери, с которой девушка так хорошо, на удивление Виктора, сошлась, тем более в столь странных обстоятельствах. Кулемина внимательно его слушала, изредка выражая свою заинтересованность легкой улыбкой и теплым блеском ставших наконец живыми и приобретших свой истинный малахитовый цвет глаз.
Однако на смену захлестнувшей после напряженного слушанья детской беззаботности и даже некоторой беспечности довольно быстро пришло понимание того, что испытания не закончены. Да, пусть это уже не те переживания и страх, которые сопровождали юную преступницу по пути от больницы до зала суда и во время процесса, но и это нахлынувшее ощущение паники мигом вернуло зеленоглазую девчонку в реальность. А реальность была в том, что Лене предстояло вот-вот очутиться дома у этого красивого синеглазого брюнета, один на один, на его территории, в его мире, принять его правила и полностью доверить ему свою судьбу. И пусть он самый близкий и родной, пусть безумно нужный, но волнение и осознание того, что сейчас этот заботливый и во всех смыслах единственный мужчина привезет ее в свое жилище, где она не будет знать, как себя вести и что говорить, где постоянно, по крайней мере, первое время будет вспоминать о том, кто она и почему она здесь, заставляло Кулемину снова и снова чувствовать себя загнанным в угол зверем… По телу блондинки мгновенно прошла дрожь, вызвав у нее мурашки. Благо это осталось незамеченным для бизнесмена, который как раз в этот момент устремил свой взгляд в боковое зеркало.
Конечно, обеспокоен был и сам Степнов, но он, в отличие от своей попутчицы, умело скрывал свои чувства под маской сосредоточенности на дороге. Да и ему в любом случае будет легче, ведь он едет к себе домой, в свою обитель, где для него все родное и знакомое, а Лена… Она не знает, что ее ждет, и поначалу наверняка будет очень растеряна. И без того зажатая и скованная в проявлении своих чувств девушка сейчас казалась бизнесмену еще более робкой и притихшей. Мужчина прекрасно понимал ее сомнения, страхи и тревогу и именно поэтому для себя уже решил, что сделает все возможное для того, чтобы блондинка почувствовала себя уютно и комфортно с первых минут пребывания в новом для нее жилище. В конце концов, от этого зависит не только ее, но и его собственная жизнь, которую он твердо намерился связать с судьбой этой белокурой девочки, сумевшей освободить его сердце от тяжелых оков и вновь подарить радость трепетной и нежной любви.

- Устала? – спросил мужчина после ужина, к которому блондинка почти не притронулась.
- Немного, - несмело улыбнулась та, елозя по стулу. – А Вы?
- Не «Вы», а «ты», - на автомате поправил ее Виктор, промокая салфеткой уголок девичьего ротика. – Да так себе… Бывало и хуже, - небрежно махнул рукой бизнесмен. – Спать-то хочешь?
- Угу, - утвердительно кивнула головой девушка.
- Тогда сейчас в душ сходишь, а я пока… - неожиданно запнулся хозяин квартиры, когда наткнулся взглядом на забинтованные руки своей возлюбленной.
Тотчас к нему пришло понимание, что нормально принять душ она не сможет. По крайней мере, без посторонней помощи. Подняв глаза на Лену, мужчина заметил, что она тоже поникла и немного зарделась от смущения. А ведь до сего момента он и не задумывался о таких, казалось бы, простых вещах.
- Может… - тихо бормотнула блондинка, несмело посмотрев на Степнова, – может не надо душа?
- Ленок, это ведь не на один день и не на два, - кивнул бизнесмен на кисти Кулеминой. – И что, ты все это время не будешь мыться? Ты же сама понимаешь, что это не выход, - погладил брюнет девушку по плечику.
- Понимаю, - тяжело вздохнула Лена. – Но… я раздеться при Вас… не смогу, - понуро опустила голову бандитка. – Хоть убейте…
- Во-первых, «при тебе», - снова поправил ее бизнесмен. – А во-вторых… ну, значит надо что-то придумать, - лихорадочно перебирая в мыслях возможные варианты, добавил Степнов.
- Одни проблемы от меня, - печально пробубнила девушка, но Виктор все услышал.
- Не городи ерунду! – нахмурился он, а спустя несколько секунд его лицо озарилось догадкой. – Слушай, а давай я глаза закрою! – предложил он. Кулемина только хотела что-то ответить, но не успела, так как бизнесмен озвучил еще более продуманный вариант: - или даже завяжу чем-нибудь, чтобы тебе спокойнее было.
- Вы меня все равно касаться будете, - чувствуя пробегающую по всему телу дрожь от одного лишь представления подобной ситуации, произнесла блондинка. – А я не могу так… Не могу, понимаете? – метнула она на него полный отчаянья взгляд.
- Ну извини, этого избежать никак не удастся, - выдохнул брюнет, осознавая, какую неловкость испытывает эта юная бандитка. – Лен, ты уже не маленький ребенок… Думаю, ты прекрасно понимаешь, что это необходимо и по-другому сейчас просто быть не может, - приобняв девушку за плечи, старался достучаться до ее окутанного пеленой безвыходности и паники разума бизнесмен. - Но я обещаю тебе, что буду предельно осторожен и не причиню тебе вреда. Правда тебя, наверное, это не слишком успокаивает, да?
Лена нашла в себе силы лишь кивнуть. Сейчас в ее душе царила буря из множества не самых приятных ощущений: страх, стыд, стеснение, волнение… Да, она понимала, что этот мужчина взял на себя заботу о ней, понимала, что, приехав в его дом, практически вверила ему себя, но все это никак не помогало справиться с охватившими ее чувствами. В больнице она тоже не могла обойтись без посторонней помощи, и в тот период времени ее состояние было еще хуже, чем теперь, но там все обстояло иначе. Во-первых, в подобных интимных моментах содействие ей оказывали медсестры и санитарки, а это хоть на малую долю, но уменьшало чувство стыда. Во-вторых, все эти женщины являлись для Кулеминой абстрактным медперсоналом, просто-напросто выполняющим свою работу и не заостряющим внимание на ней – такой же безликой и бесполой для них личности, как и многие другие пациенты, которых здесь за один лишь год бывало столько, что запомнить просто нереально. Ну а в-третьих… Виктор стал для нее гораздо большим, чем просто знакомый и друг, большим, чем миллионы других людей, и показывать ему свою полную беспомощность, способную вызвать отвращение и жалость, скидывать одежду, обнажая не только тело, на котором красовались многочисленные следы недавнего прошлого и последствия аварии двухгодичной давности, но и душу, всю боль, хранящуюся в каждой клеточке ее существа, было очень тяжело. И еще… До этого она не представала такой открытой ни перед одним мужчиной, никогда…
Степнов видел, как помрачнела его возлюбленная, заметил, что она снова вся как-то сжалась, будто пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле. Ему безумно хотелось успокоить эту златовласую девчонку: крепко прижать к себе, выразить глубоким поцелуем все свои чувства и убедить в том, что все будет хорошо. Но, с другой стороны, он понимал, что в данный момент сильные объятия доставят девушке лишь боль, поцелуи могут ее напугать, а словам она не факт, что поверит. Нужно время, постепенно приходящее понимание того, что он не обидит, не посмеется, не сделает больно и не заставит ее снова страдать. Этого нельзя добиться за один день или час, нельзя убедить в подобном несколькими красивыми фразами… Это приходит с каждым жестом, каждым взглядом, поступком, проявляется в молчании и умении просто быть рядом всегда, что бы ни случилось и как бы ни повернулась жизнь.
- Иди пусти пока горячую воду, чтобы ванна согрелась, а я сейчас приду к тебе, только схожу за полотенцем и пижамой, - сказал мужчина и, прежде чем Лена успела что-либо ответить, вышел из кухни.

-34-

Когда Виктор подошел к двери помещения, за которой был слышен шум бегущей из крана воды, он почувствовал такое волнение, какого раньше никогда не испытывал. Нет, оно не было сильнее всех остальных… Оно просто было особенным. Трепетным, если можно так выразиться. От понимания того, что скоро он будет касаться обнаженного тела своей юной возлюбленной, внутри брюнета все замирало. Даже сердце начинало пропускать удары, когда он думал о том, что сейчас в его руки доверится самая лучшая, самая беззащитная, самая любимая девушка, и именно он, Степнов, должен сделать так, чтобы в последующем эта бандитка с невероятно красивыми глазами цвета ярких изумрудов легче шла на контакт и доверяла ему. Вместе с ощущением нежности и интимности этого момента приходило и осознание собственной ответственности. Не напугать, не допустить лишнего, не разрушить хрупкое доверие, которое сумела подарить ему белокурая девочка.
- Готова? – спросил бизнесмен, зайдя в ванную.
- Угу, - угрюмо кивнула Кулемина, переминаясь с ноги на ногу.
- Смотри, - осторожно приподнял ее голову мужчина. В руке он держал разноцветный шарфик дочери, извлеченный с антресоли. Забавная вещица вскоре скрыла под собой глаза Виктора, а концы зимнего аксессуара, украшенные бубенчиками, брюнет завязал на своем затылке. – Я же обещал тебе…
- Спасибо, - искренне поблагодарила его блондинка.
- Тебе помочь… вещи снять? – запнувшись, спросил бизнесмен, решив не произносить резкого слова «раздеться».
- Я сама, - коротко и довольно категорично ответила ему Лена.
Пожав плечами, Степнов наощупь нашел смеситель и отрегулировал температуру воды. Отругал себя за необдуманность и поспешность действий… Как-никак, а вначале стоило подготовить все, что могло потребоваться для водных процедур, а уже потом лишать себя возможности созерцать пространство вокруг, и уж точно не наоборот. Но теперь менять что-либо было поздно, так как Виктор ясно понимал, что Лена уже вполне могла быть если не обнажена, то, как минимум, выглядеть довольно откровенно, а его поступок мог бы напугать это робкое создание еще больше, чем это было сейчас.
Смирившись с тем, что действовать придется вслепую, мужчина взял губку и, поняв, что забыл купить своей возлюбленной какой-нибудь гель для душа, положил рядом с ней свое средство для купания, смерил бортик ванной руками, чтобы рассчитать, как поставить в нее девушку, а потом, присев на него же, стал ждать, пока Кулемина даст ему сигнал к действию.
Впрочем, как он и предполагал, бандитка не смогла снять с себя некоторые вещи самостоятельно. И, наверное, то, как Виктор раздевал эту девушку, было самым безобидным и даже невинным за сегодняшний вечер. Мужчина как мог старался не пугать свою возлюбленную прикосновениями к ее коже, хотя ему самому было безумно приятно невесомо притрагиваться к ней. Маленькая пуговичка джинсов… Собачка на молнии ширинки… Поддев плотную ткань темно-синих штанов, Виктор не спеша стал обнажать ягодицы, бедра, ножки своей возлюбленной. Чувствовал, как она дрожит, напрягается от ощущения его пальцев, дотрагивающихся до ее предельно чувствительной кожи, знал, что она боится, но вовсе не его, а новой боли, причем неважно физической или моральной, понимал, что сейчас эта девочка ранима и уязвима как никогда ранее…
Степнову казалось, что Лена почти не дышит, застыв в ожидании его действий. Хоть он не видел ее лица, мог поспорить, что она стоит, приподняв голову вверх, и изо всех сил борется с желанием развернуться и умчаться ото всего: от него, от суровой действительности и даже от самой себя. Маленький кусочек хлопка скользнул к тонким девичьим щиколоткам, и вот уже молодое тело Кулеминой ничем не скрыто от чужих глаз. Могла бы снять трусики сама, но не стала этого делать, не видя смысла упираться и тем самым лишь еще раз доказывать себе самой, насколько она ничтожна и беспомощна. Элементарные действия, а для их выполнения ей требуется приложить немалые усилия и проявить ловкость, которая, впрочем, тоже не всегда приводит к желаемому результату. Глупые капризы маленькой девочки, которой Лена никогда не была и теперь тоже не хотела показаться дорогому ей человеку таковой. А еще Виктор… Да, пусть Виктор и не видел ее, но Лене от этого было совершенно не легче. Ей казалось, что даже сквозь плотную ткань и опущенные веки этот красивый мужчина замечает каждый изгиб, каждый изъян ее тела, что он читает все ее мысли и сканирует ее, словно глаза закрыты вовсе не у него, а у нее самой. Отвернулась в сторону, чтобы не вглядываться в его лицо и не стараться угадать его мысли, стыдливо прикрыла руками небольшие холмики груди… Вроде не холодно, а все тело покрылось мурашками, и колотит, будто в ознобе. Снова возникло острое желание заплакать…
Виктор не стал ждать слов блондинки и, едва последняя вещица очутилась на полу, он, еще раз проверив высоту бортика и прислонившись к нему ногой, чтобы постоянно чувствовать препятствие, осторожно, стараясь не доставить Лене неприятных ощущений, подхватил ее на руки и также аккуратно опустил босыми ступнями на подогретое водой дно ванны. А дальше начинался самый сложный для девушки и самый тревожный, ответственный, но одновременно с этим приятный эпизод для самого хозяина квартиры.
Взяв душевую насадку, бизнесмен перевел воду на нее и еще раз сунул руку под струю, чтобы удостовериться в том, что температура подходит для водных процедур. После этого он, выждав несколько секунд, направил душ на ножки девушки, постепенно поднимая руку и омывая все новые участки тела Кулеминой.
- Не горячо? – на всякий случай поинтересовался брюнет, наводя струю воды чуть выше ягодиц блондинки.
- Нет, - едва слышно вымолвила она и зачем-то покачала головой, все также прикрывая руками грудь. – Все нормально.
- Говори, если нужно попрохладнее сделать или наоборот потеплее, - попросил Степнов, заводя руку с душем чуть вперед, так, что теперь струи воды омывали девушку сбоку, попадая на ее втянутый животик и опускаясь ниже…
У самой же блондинки захватывало дух уже от этих действий. Что уж говорить о тех моментах, когда она думала о прикосновениях Степнова, которые непременно последуют через какое-то время… Упругие струи воды ласкали и согревали измученное девичье тело, но отдаться во власть приятной неги Лена не могла. Все ее сознание было сосредоточено лишь на том, что она стоит абсолютно голая и беззащитная, а Виктор так близко…
От ощущения его присутствия немели кончики пальцев, а дыхание становилось прерывистым и едва заметным, но вовсе не от желания или возбуждения, а от осознания безвыходности и неспособности изменить что-либо. Показывать свою гордость не имело смысла… Оставалось лишь безропотно подчиняться действиям Виктора, но сделать это было куда труднее, чем хотелось бы. Слезы уже стали щипать глаза, губы подрагивали, а в горле образовался неприятный комок…
Очень медленно, не желая пугать свою возлюбленную быстрыми и резкими действиями, брюнет поднял руку и аккуратно коснулся бока девушки пальцами. Сразу же почувствовал, как Лена дернулась, но убирать руку не стал. Наоборот, нежно погладил мокрую кожу бандитки, после чего помочил мягкую губку и, налив на нее геля, взбил пену. Все это время сама девушка стояла как в ступоре. Хотелось убежать, скрыться, да провалиться, в конце концов, под землю, лишь бы не чувствовать такого стыда и не ощущать этого ужасного бессилия.
Мужчина медлил, а Лене казалось, что каждая секунда этого промедления впивается в ее воспаленный мозг острым шипом. Единственное, о чем она сейчас мечтала, так это о том, чтобы все закончилось как можно скорее. А потом спрятаться, замотаться с головой в одеяло и забыть о своем позоре. Она хотела открыться этому человеку, отдаться в его власть, но не так, не при таких обстоятельствах…
- Лен, - наконец, после довольно долгого молчания и бездействия произнес Виктор. – Послушай, мне просто необходимо тебя видеть, - огорошил он свою возлюбленную одной единственной фразой. – Я боюсь повредить тебе что-нибудь, мне надо видеть, где у тебя травмы, швы… Понимаешь? – с надеждой в голосе спросил мужчина.
- Понимаю, - после такого же продолжительного молчания с тяжелым вздохом ответила Кулемина.
- Можно я сниму повязку? – задал вопрос Степнов. Конечно, он понимал, что шарф с глаз снимет в любом случае, но хотелось, чтобы разрешение на это ему дала именно сама блондинка.
- Снимайте что хотите, - пробубнила девушка, осознавая, что фактически она загнана в угол.

-35-

Развязанный шарф вернул Виктору зрение. Степнов невольно окинул взором стоящую к нему спиной девушку и поджал губы. Острые лопатки, худенькое тельце, на котором кое-где виднелись небольшие уже давно зарубцевавшиеся шрамики, узкие бедра… На упругих ягодичках были огромные гематомы – по всей видимости следы, оставленные медперсоналом больницы, который нещадно награждал юную преступницу всевозможными уколами… Стройные ножки, руки , прикрывающие маленькие холмики наверняка безупречной груди, слегка подрагивающие плечи…
Положив теплую вещицу дочери на рядом стоящую стиральную машинку, бизнесмен принялся с крайней осторожностью водить мягкой губкой по бедру блондинки. Задевал пальцами нежную кожу и, чувствуя ее тепло и бархат, не мог не наслаждаться этими мимолетными, почти украденными касаниями. Провел губкой вдоль позвоночника девушки, прошелся по ее плечам… Она стояла молча, стараясь даже не шевелиться, будто была сделана из мрамора, но Виктор прекрасно знал, что ее реакция не что иное, как смущение и некий страх, вводящий эту зеленоглазую девочку в оцепенение. Опустил кисть до поясницы Кулеминой и остановился, решив, что, прежде чем его рука с пушистой от геля губкой отправится в дальнейшее путешествие по телу Лены, девушка должна хоть немного расслабиться и понять, что он не сделает ей плохого, а иначе все это рискует завершиться элементарной истерикой.
- Встань ко мне личиком, Ленок, - попросил Степнов, одновременно со своими словами разворачивая юную бандитку на сто восемьдесят градусов. – Умничка, - похвалил он девушку, прилагая все усилия к тому, чтобы его тон звучал как можно более непринужденно. - И руки опусти, - взял он блондинку за запястье, открывая своему взору маленькие бугорочки с задорно торчащими вишенками соблазнительных сосочков. – Ты очень красивая, - не удержался Степнов от комплимента, на что Лена ответила лишь тяжелым вздохом, хотя, пожалуй, если бы сейчас мужчина промолчал, Кулемина чувствовала бы себя еще более неуютно.
Брюнет старался особо не смущать возлюбленную своим взглядом, но получалось это, судя по всему, плохо, потому что лицо Лены залилось краской, а сама девушка просто опустила веки, стесняясь встречаться со взором мужчины. Степнов не стал просить ее открыть глаза. Какой в этом смысл? Если это хоть сколько-то успокаивает ее или же помогает справиться со стеснением, то пусть стоит так.
Осторожно касаясь нежной кожи девушки, Виктор провел губкой под грудью своей возлюбленной, опустился на ее животик, нежно массируя напряженное тело, ласково обвел мочалкой вокруг выемки милого пупочка, бережно обогнул шрам от пулевого ранения… Смыл белоснежную пену и еще раз повторил свои действия, пытаясь избавить свою девочку от ощущений, оставшихся после пребывания в казенной больнице. Бока, плечи, бедра, спортивные ножки с острыми коленками… В каждом касании Виктора сквозила неприкрытая нежность и любовь. Хотелось хоть так выразить всю степень и глубину своих чувств, показать, насколько эта хрупкая зеленоглазая златовласка нужна ему. Все то время, пока бизнесмен аккуратно тер губкой мягкое податливое тело бандитки, в ванной висела гнетущая тишина. И вроде бы Виктор понимал, что ее необходимо нарушить, но чем и как просто не знал. Голова отказывалась работать, а все мысли были сосредоточены сейчас на том, как бы не сделать больно девушке, доверчиво стоящей перед ним.
Внезапно до слуха мужчины донесся тихий всхлип и Степнов, невольно застыв на месте, поднял голову, чтобы всмотреться в личико Лены. Так и было… На ее щеках блестели две дорожки, оставленные слезами. А он уже стал надеяться, что все обойдется… И, хотя Виктор был готов к такому повороту, все же соленые капли грусти, вытекающие из глаз его любимого человека, заставили сердце бизнесмена сжаться.
- Маленькая, - негромко позвал Виктор возлюбленную, бросив мочалку на дно ванной. – Ленок, я сделал тебе больно? – заранее зная, что дело вовсе не в этом, спросил брюнет.
- Нет, - одними губами ответила девушка, чуть приподнимая веки.
- Тогда почему ты плачешь? – гладя ее по руке в области локтя, поинтересовался Виктор, впрочем, не особо нуждаясь в ответе, но понимая, что Лене просто необходимо хоть немного открыться ему и выплеснуть эмоции.
- Вы и сами знаете, - вопреки ожиданиям мужчины, произнесла блондинка.
- Допустим, знаю, - не став заострять внимание на обращении на «Вы», согласился Степнов. – Но все же? – поднимая губку со дна ванной и вновь начиная водить ею по бедру Лены, настоял Виктор, на что Кулемина ответила молчанием. – Не хочешь говорить, не надо, - вздохнул брюнет, наконец решившись перейти к интимным зонам и коснулся губкой груди преступницы. – Так не больно? – поинтересовался он, с едва уловимым нажимом проводя мочалкой по чувствительному бугорку.
- Нет, - выдохнула Кулемина, ощущая себя героиней плохого романа.
- Не бойся, Лен, - переходя на вторую вершинку, сказал бизнесмен. – Я тебя просто мою. Ничего больше.
- Я знаю, - выдавила из себя блондинка, разумом понимая, что слова ее мужчины чистая правда. – Просто я… Мне…
- С тобой никогда такого не было, - подсказал брюнет, поражаясь ее непорочности и чистоте.
- Да, - прошептала девушка, опуская голову.
- Просто доверься мне сейчас, - мягко попросил Виктор. – Постарайся расслабиться и представить себе, что мы стоим в парке и разговариваем, а твоего тела касаются солнечные лучи и легкий ветерок.
- У меня так не получится, - снова закрыла глаза блондинка.
- Тогда просто не думай ни о чем, - посоветовал Степнов. – Я постараюсь делать тебе приятно, а ты отпусти все мысли и не напрягайся.
- Я попробую, - пообещала Лена, еще раз шмыгнув носиком. – Спасибо Вам.
- Не «Вам», а «тебе», - на этот раз не удержался Степнов и поправил девушку. – Или ты мне вечно «выкать» будешь? – разлохматил он ее волосы.
- Не буду, - едва заметно приподняла Кулемина уголки губ в улыбке. – Спасибо тебе, - перефразировала она и от этого неофициального обращения опять смутилась.
Через какое-то время блондинка снова открыла глаза, понимая, что от того, что она ничего не видит, ситуация не изменится. К тому же, ей вдруг страшно захотелось узнать, каким взглядом на нее смотрит Степнов. Как ни странно, но слова Виктора возымели на нее должное действие. Хоть страх, смущение и стыд не отступили, юная зеленоглазая преступница все же смогла немного отвлечься, прислушиваясь к ощущениям своего тела. А ощущения эти были приятными… Она чувствовала, как вместе с пеной, уносимой водой, с ее тела сходит усталость, запах лекарств и гнетущее бремя полной безысходности. Пальцы Степнова, касаясь ее кожи, оставляли невидимые, на удивление приятные ожоги, и ей, вопреки голосу разума и эмоциям, диктуемым им же, до безумия хотелось снова и снова ощущать эти легкие, едва ощутимые прикосновения. Но девушке нужно и важно было знать, что испытывает сам мужчина, а для этого ей необходимо было видеть его лицо, взор, жесты и мимику. Больше всего она боялась поднять веки и узреть голодные до обнаженного женского тела голубые глаза, но ее опасения не оправдались.
Бизнесмен смотрел на нее напряженно, но даже сквозь эту пристальность прослеживались нежность и забота, с которыми он намыливал ее тело. Особенно серьезным выражение его глаз становилось в те моменты, когда по необходимости губка скользила по внутренней части девичьих бедер, касалась самых интимных мест… В эти мгновения Лена невольно зажималась, ощущая и стыд и какой-то неизведанный до сих пор трепет от понимания того, что доверяет себя этому человеку, позволяет ему то, что не позволяла ни одному мужчине даже в самых смелых своих мыслях. И почему-то от осознания того, что она пустила в свой мир Виктора, Лене становилось тепло и невероятно приятно, будто до этого она жила одна в холодном темном замке, а теперь вырвалась из заточения и может беспрепятственно, звонко смеясь, носиться по залитой солнцем зеленой лужайке, наполненной нежными звуками щебетания птиц, журчания ручья и шелеста высокой травы.
Заметив, что за ним наблюдают, Виктор почему-то тоже смутился и рассеянно улыбнулся.
- Ты сегодня будешь пахнуть мной, - наконец, произнес он, нарушая безмолвие. – Прости, забыл купить тебе гель для душа, а Линка свой, ночуя у бабушки с дедушкой, забирает туда, к ним.
- Ничего страшного, - пряча глаза, выдохнула Кулемина и, усердно пытаясь избежать зрительного контакта с мужчиной, огляделась по сторонам. – Большая у вас ванная…
- «У тебя», - снова поправил ее Степнов.
- Я имела в виду у вас с Линкой, - смущенно улыбнулась девушка. – У нас с дедом ванная комната малюсенькая была. Ни развернуться, ни повернуться. Даже стиральная машинка с трудом влезла… и то крохотная, - вспомнила девушка их с дедушкой жилье, и в ее взгляде проскользнула грусть по тому, чего уже никогда не вернуть.
- А я, когда квартиру покупал, специально смотрел, чтобы нигде не было слишком маленького пространства, - пояснил бизнесмен, осторожно проводя губкой по попе Лены и тут же смывая образовавшуюся пену водой. – Чтобы везде комфортно и удобно было…
За разговором стыдливость Кулеминой все же немного отступила, и она, хоть все еще смущаясь своего откровенного вида, все же смогла почувствовать некое удовольствие от безусловно приятных водных процедур в домашних условиях. Хотя большую благодарность за это следовало выразить Виктору, который ни словом, ни делом, ни взглядом не показывал своей реакции на нагое тело девушки. И хорошо, что она так и не узнала, какая буря на самом деле творилась в его организме при малейшем касании к бархату ее кожи, нежным полушариям груди, подтянутому животику, прелестным округлостям ягодиц, стройным ногам, волнующим плечам…



Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:52 | Сообщение # 23
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-36-

Когда водные процедуры были закончены, мужчина накинул на плечи Лене большое пушистое полотенце и не удержался от соблазна, завернув ее в махровую ткань, донести на руках прямо до постели. Было видно, что подобная забота смущает юную блондинку, но ни слова против она не произнесла. И было похоже, что ей, хоть и боязно принимать такое внимание от мужчины, хотелось этого. Может быть, так действовало долгое отсутствие домашнего комфорта и уюта, может быть – тот факт, что в казенном лечебном заведении по большому-то счету на нее всем было глубоко плевать, а может сказывалось ее теплое отношение к хозяину дома, принявшего ее в свои гостеприимные стены… Точно ни Степнов, ни даже сама Лена ответить бы не смогли, но то, что блондинке было по-настоящему хорошо в руках этого сильного мужчины, поняли оба. Она – потому, что хотелось продлить мгновение, хотелось, чтобы так было всегда, чтобы он не отпускал и берег, чтобы дарил ей свою нежность и говорил ласковые слова, а он – потому, что ощутил, как она прижимается к его груди, позволяя себе хоть немного расслабиться, украдкой вдыхает его аромат и опускает тяжелые веки, доверяясь его действиям целиком и полностью.
Можно сказать, что ситуация в душе стала переломным моментом сегодняшнего дня. Хотя, наверное, не только сегодняшнего… И Лене, и Виктору стало и легче, и тяжелее одновременно. Легче от того, что поняли друг друга, смогли почувствовать то, что непередаваемо словами, поймать невидимые нити собственных сомнений и страхов, а тяжелее от осознания необходимости делать дальнейшие шаги, открываться друг другу, не оставляя преград и барьеров, ломать стереотипы, делиться радостью и болью, отвоевывать свое право на счастье у судьбы, так беспощадно лишившей их близких и дорогих сердцу людей.
Кулемина, сидя на кровати, наблюдала за перемещениями бизнесмена по комнате. Все его довольно резкие действия ясно говорили о том, что Виктор взволнован, но показывать это, как и любой мужчина, не намерен… По крайней мере умышленно. Хотя это было заметно даже неопытной в плане отношений с противоположным полом юной белокурой бандитке.
- Я тут тебе пижамку купил, - произнес брюнет, подходя к своей возлюбленной и одновременно с этим раскрывая пакет с одеждой для сна. – Надеюсь, угадал с размером…
- Даже если не угадал… - немного запнулась преступница, едва было не добавив к глаголу окончание «и», - ничего страшного не случится, - чуть приподняла Кулемина уголки губ, робко посматривая на хозяина квартиры. – Я могла бы в простой футболке поспать… Мне нормально, - смущенная заботой Виктора, добавила она.
- Ты позволишь? – спросил Степнов, указывая взглядом на одежду, мирно покоящуюся поверх пододеяльника.
Получив утвердительный кивок в ответ, мужчина осторожно снял уже немного осушившее тело девушки полотенце и стал бережно стирать влагу там, где она еще блестела на коже, мерцая в свете люстры. Мягкая ткань скользила по нежной коже шейки бандитки, по бокам, по бедрам и ногам… Сейчас брюнет готов был чем угодно поклясться, что Лена была все-таки более спокойна, чем там, в ванной. Правда и сам он тоже уже понял какие именно действия пугают его возлюбленную, какие доставляют удовольствие и приятные ощущения, неумело скрываемое этой маленькой девочкой, какие вызывают в ее сознании панику и желание спрятаться от всего мира в свою раковину… Видел, как заливаются алым румянцем ее бледные щечки, как она, по-прежнему стесняясь своей наготы, прячет глаза за длинной челкой, как нервно перебирает пальчиками ткань простыни, на которой сидит. Невинная и непорочная… Виктор думал, что таких уже нет, что это лишь мечта, что все женщины, попадающиеся на его жизненном пути, состоят сплошь из похоти, лжи, лицемерия, притворства и напускной чувственности. Все, кроме его покойной жены… Оказалось, что нет.
Лена… Маленький ангел, посланный ему свыше за все его страдания и потери, за те дни гнетущего одиночества, в которых не было просвета и надежды на счастье, в которых его единственной отрадой была частичка покойной супруги, день за днем напоминающая о том, что жизнь продолжается и нельзя опускать руки. А вот теперь… Эта хрупкая зеленоглазая девочка, совсем не похожая на остальных и даже в своих ошибках оставшаяся чистой и светлой, искренней, доброй и справедливой. Только такую он мог полюбить… И полюбил. По-настоящему, всем сердцем и душой, каждой частицей своего существа.
- Не больно? – на всякий случай поинтересовался Виктор, внимательно вглядываясь в лицо блондинки.
- Нет, - робко улыбнулась та. – Даже приятно… Знаете, - произнесла преступница, но тут же исправилась: - знаешь, обо мне так еще никто никогда не заботился, - с некоторой грустью в голосе проговорила Кулемина.
- Как это никто? – удивился бизнесмен, продолжая ласково обтирать тело своей возлюбленной. – А родители? – нахмурился он, прекрасно помня, что осиротела Лена в шестнадцать.
- Папа всегда много работал, - пустилась в воспоминания девушка. Ее собеседник же с удовлетворением заметил, что эта зажатая девочка начинает потихоньку открываться ему. Пусть происходит это очень небольшими шажками, но то, что Лена решила рассказать ему о своем прошлом, воспоминания о котором явно были для нее болезненными, уже многое значило для Степнова. – А мама… Конечно, где-то там, в моем далеком-далеком детстве, она ухаживала за мной, но потом тоже вышла на работу. И начали они с папой по командировкам мотаться, - рассказывала блондинка, глядя куда-то в стену. – Я их очень редко видела… Мне и за маму, и за папу дедушка приходился, а из-за того, что проблемы со здоровьем у него были столько же, сколько я себя помню, повзрослеть пришлось как-то рано, - поджала Лена губы, опуская взгляд. – Он был хороший… Самый замечательный дед на свете, но ему самому всегда нужна была забота и поддержка. Мне нельзя было с ним чувствовать себя ребенком, а уж тем более вести себя как ребенок, - совсем сникла Кулемина. – А потом, когда родители наконец-то вернулись и осели в Москве, родилась Машка. Мама уже беременна была, когда они приехали… Живот уже виден был, - вспомнила события восьмилетней давности девушка. - Естественно, все внимание мамы и папы было направлено на младшую.
- А как же ты? – не сдержался мужчина и недоуменно посмотрел на свою возлюбленную.
- А что я? – все также разочарованно усмехнулась юная преступница. – Я была уже взрослой десятилетней девочкой. Причем, знаешь, мне было не столько жалко родительского внимания и их заботы, которой они окружили Машу, сколько просто было обидно: я так долго ждала, когда они перестанут уже наконец разъезжать по странам и вернутся к нам с дедом, а когда это произошло… ничего не изменилось…
- Ты ревновала родителей к сестре? – поинтересовался брюнет, по инерции промокая уже сухие плечики Кулеминой полотенцем.
- Да, немного, - честно призналась Лена. – Мне было десять лет, - посмотрела она на Степнова, боясь встретить в его взгляде разочарованность и осуждение, но мужчина смотрел вниз, и наладить зрительный контакт не получилось, что очень расстроило блондинку. – Ты не думай… - прошептала она, - я не ненавидела сестру. Просто мне было больно. Я ведь была не виновата в том, что у них работа. Маше досталось все: и внимание, и ласка, и тепло. Маленькая она - никто ее этим не обделил, потом подросла и все то же. А я помнила, что в этом возрасте со мной все по-другому было. Да, я знаю, что родители зарабатывали деньги на наше существование, но Вить… - Лена вздохнула, - мне же не деньги их нужны были! Я бы все игрушки свои отдала за то, чтобы они со мной так, как с Машкой обращались. А потом я вообще старше стала и еще должна была сама с ней возиться, - без каких-либо эмоций проговорила Лена. – А, ты думаешь, мне хотелось? Я не злилась, нет, но больно… Меня столького лишили, а потом все это будто ножом по сердцу. А мне четырнадцать было, пятнадцать… Я Машу никогда не винила. Любила ее, но…
- Чувствовала себя лишней в семье? – задал вопрос бизнесмен.
- В каком-то роде, - согласилась Кулемина. – Мы с дедом были одним полюсом, а родители с Машей – другим, хотя и не могли друг без друга, но находились где-то далеко, причем не физически, а эмоционально, - наконец встретилась взглядом с синими глазами мужчины, и тут же на душе стало легче. – Я очень любила родителей Вить… И маму, и папу. И Машу любила. Мы с ней играли часто, - чуть улыбнулась девушка. - Она ко мне всегда тянулась, а я, повзрослев, перестала так остро переживать по поводу всего этого. Да и Машка… Знаешь, она была таким ребенком, которого просто невозможно было не любить. Я до сих пор иногда думаю о том, что если у меня когда-нибудь будет дочка, я очень хотела бы, чтобы она была похожа на Машку, - призналась бандитка и тут же смутилась, понимая, что невольно затронула тему детей при Степнове.
- Не грусти, Ленок, - с нежностью в голосе попросил свою собеседницу брюнет и стер непослушную слезку, которая, вопреки желанию хозяйки, все же увлажнила кожу ее щеки. – Теперь все будет по-другому, я обещаю тебе. Мы с Линкой тебя такой заботой окружим, что ты еще не будешь знать, куда от нас деваться, - тепло улыбнулся Виктор, откладывая полотенце в сторону, после чего Лена сразу прикрыла обнаженную грудь руками.
- Вы… Ты завтра за Линой поедешь? - задумчиво спросила Кулемина, тайком наблюдая за действиями высокого голубоглазого брюнета.
- Угу, - бормотнул бизнесмен, осторожно приподнимая одну ножку девушки и просовывая ее в пижамную штанину. – Хочешь со мной съездить? – предложил он, конечно, не особо надеясь на положительный ответ. – Линка родителям моим уже все уши про тебя прожужжала…
- Нет, - мгновенно напрягшись, ответила бандитка, а потом подняла на собеседника робкий взгляд. – Если Вы не будете против, то я лучше не поеду…
- «Ты», - снова поправил ее Степнов, заметив резкую перемену в ее состоянии и уже сто раз пожалев о своем предложении. – Лен, я никуда тебя силком тащить не буду. Если не хочешь, то конечно не езжай. Я заберу Линку, мы с ней быстренько заедем в магазин, накупим каких-нибудь вкусностей и вернемся, - легонько щелкнул он девушку по носу. – А ты телевизор посмотришь пока. Фильм какой-нибудь интересный. Или поспишь просто. Тебе отдыхать нужно много. Сон – лучшее лекарство, а тебе тем более нужно много спать, чтобы быстрее в норму прийти.
- Спасибо, - поблагодарила юная преступница мужчину. - Я по Линке уже соскучилась, - чуть успокоившись, с несмелой улыбкой произнесла Лена.
- Она по тебе наверняка тоже, - в ответ приподнял уголки губ мужчина и, аккуратно подхватив блондинку, поставил ее на кровати, подтягивая пижамные штанишки светло- серого цвета. – Ничего, завтра увидитесь, - добавил Виктор, помогая своей возлюбленной снова принять сидячее положение. – Ты от нее еще устать успеешь.
- Это приятная усталость, - снова прикрывая холмики груди забинтованными ладонями, проговорила Лена.
- Слушай, нам надо что-то решать с твоей одеждой, - перевел тему бизнесмен, вспомнив, что он уже давно хотел поднять этот вопрос. – Что будем делать-то? – поинтересовался он, принимаясь за верхнюю часть пижамы.
- В смысле? – немного не поняла его Кулемина, которая чувствовала себя несколько некомфортно, так как для того, чтобы привыкнуть к взгляду мужчины, время от времени останавливающемуся на ее нагом стане, юной девушке нужно было явно не один и не два похода в душ, и даже, скорее всего, не месяц совместного проживания под одной крышей. А сейчас, когда ей вновь пришлось отнять руки от груди, позволяя тем самым Виктору лицезреть ее, пусть и не слишком выдающиеся, но все же прелести, которые он, впрочем, уже давно успел рассмотреть и насладиться не только их видом, но и ощущениями от прикосновений, Лене было как-то не до его слов. Брюнет осторожно надел на ее тело кофточку от пижамы и с крайней аккуратностью помог девушке просунуть руки в рукава. Поправил ворот, забрал за ушки непослушные прядки белокурых волос и улыбнулся, любуясь милым созданием, смущенно смотрящим на него из-под длинной челки красивыми зелеными глазами.
- Ну, если мы, например, пойдем по парку прогуляться… - стараясь не делать резких движений и не показывать своих истинных эмоций, стал объяснять Степнов. – У тебя же одежда есть только та, что я привозил тебе в больницу. В ней можно ходить дома, но для улицы она никак не подойдет, - присел бизнесмен на постель возле своей возлюбленной. – Если похолодает, то тебе вообще будет нечего надеть. А простывать тебе ни в коем случае нельзя. Организм еще очень слабенький и любая зараза для тебя опасна.
- Вы будете гулять, а я дома посижу, - сразу же разрешила ситуацию Лена, не особо, правда, уверенная, что такой расклад придется по душе ее мужчине.
- Ага, сейчас вот прям! – усмехнулся Степнов, оглядывая плоды своих трудов. В целом выглядела юная преступница неплохо, серый цвет удивительным образом подчеркивал зелень ее глаз и золотистый отблеск волос, но все равно было заметно, что пижама ей чуток велика. – Тебе тоже и гулять надо, и ходить… Двигаться, в общем. Так что нечего тут филонить, - по-доброму улыбнулся Виктор и, предельно осторожно уложив Кулемину на кровать, забыв на этот раз даже поинтересоваться, нужна ли ей его помощь, ведь блондинка и сама прекрасно могла бы справиться с этой задачей, хорошенько укрыл свою любимую девочку одеялом. – Так что решаем: в магазин за одеждой съездим или… - сделал он небольшую паузу, пытаясь угадать, как следующая фраза повлияет на его возлюбленную, - или заедем к тебе домой и возьмем все необходимое оттуда?
Девушка молчала, не зная, что ответить ждущему от нее хоть каких-то слов бизнесмену. С одной стороны, она очень не хотела напрягать его и садиться на шею как в плане своего физического состояния, так и в смысле финансов, но, с другой стороны, юная преступница прекрасно понимала, что на данный момент вернуться в свою квартиру она не сможет даже на какие-то жалкие пять минут. Слишком многое там связано с дедом и родителями, слишком свежи еще были воспоминания того, что она испытала, узнав, что последний близкий ей человек, также как и все остальные, ушел из жизни. И выбрать, что на данный момент для нее невозможнее, Лена не могла. Захотелось сжаться в комок, отползти в угол постели и спрятаться, так, чтобы никто ее не видел, не слышал и вовсе не знал о ее существовании. Осознавала, что ведет себя глупо, что Виктор прав, но сделать ничего не могла. Все ее сознание сопротивлялось, и девушка, покорно подчиняясь ему, лишь отвернулась от Степнова, так и не вымолвив не слова.
- Есть еще третий вариант, - неожиданно прервал ее размышления Степнов, видя, что Лена весьма серьезно озадачилась. – Ты можешь перечислить мне вещи, которые тебе необходимы. Я составлю список, съезжу и сам все возьму.
- Тебе правда не сложно? – с надеждой посмотрела на него блондинка.
- Конечно нет, - ответил мужчина и, наклонившись, поцеловал свою зеленоглазую преступницу в носик. – Наверное, это действительно будет лучшим выходом на данный момент.
- Спасибо тебе, - приподнимая уголки губ, поблагодарила Лена хозяина квартиры. – Ты столько для меня делаешь…
- Ты мне не чужая, Ленуль, - погладил он девушку по щеке. – И не нужно меня благодарить. Для меня это все не менее важно, чем для тебя самой. – потрепал он белокурую бандитку по волосам. - Значит завтра займемся составлением списка. А сейчас спи, - посоветовал брюнет, еще раз подтыкая со всех сторон одеяло. – У тебя сегодня был очень насыщенный на эмоции день, так что отдыхай…
- А Вы… то есть ты где спать будешь? – быстро спросила Кулемина, будто боясь, что не успеет этого узнать.
- Я в соседней комнате лягу, - ответил Виктор, вставая с кровати. – Если что – зови, я сразу приду.
- Хорошо, - чуть улыбнулась девушка, чувствуя, как паника немного отходит на второй план. – Спокойной ночи.
- И тебе спокойной, Ленок, - тоже растянул губы в улыбке бизнесмен и снова склонился над своей возлюбленной. – И самых-самых добрых, самых-самых хороших, самых-самых сладких снов.
С этими словами Степнов медленно прижался к губам бандитки, но ни на что большее не намекал. Только спустя несколько секунд он распрямился и, кинув еще один нежный взгляд на Кулемину, вышел из комнаты, но дверь плотно закрывать не стал. Сама блондинка не знала, куда деть счастливую улыбку с губ. Она и не помнила, когда улыбалась так в последний раз… Вполне возможно, что и вовсе никогда такого не было.
Сердце трепетало, разгоняя по телу приятное тепло, Хотелось дышать так, чтобы каждый вдох наполнял легкие до предела, а потом выдыхать и снова делать большие глотки воздуха, в котором витало что-то невидимое и неосязаемое, но до безумия нужное и нежное. Лена прикусила губу, до сих пор ощущая прикосновения ласковых мужских пальцев к своему телу, вкус поцелуев и добрые слова, произносимые волнующим ее сознание голосом, прикрыла глаза, секунда за секундой погружаясь в то ощущение, которое разливалось по ее телу, стоило ей подумать о Викторе, а через некоторое время так и уснула все с той же легкой, но неимоверно счастливой и искренней улыбкой на губах.

-37-

Ближе к ночи мужчина тоже начал готовиться ко сну: сходил в ванну, завел на утро будильник и перед тем, как лечь в кровать, зашел к спящей блондинке. Кулемина нервно крутила головой из стороны в сторону и беззвучно шевелила губами.
- Тс-с-с, - подойдя поближе, прошептал Виктор и осторожно положил ладонь на лоб юного создания, тем самым заставив девушку успокоиться. – Тише, Ленок, тише… Все хорошо, - провел он пальцами по щеке своей любимой девочки, коснулся прядок мягких, шелковистых волос и нежных лепестков чуть приоткрытых губ.
Еще несколько секунд понаблюдав за находящейся в сонном царстве девушкой, мужчина напоследок оставил невесомый поцелуй на ее нежном ротике и пошел к себе. Несмотря на то, что день был как никогда долгим и тяжелым, спать пока не очень-то хотелось, поэтому, взяв с полки книгу, которую он недавно начал читать, Степнов углубился в сюжет, оказавшийся довольно интересным.
Время от времени в голову бизнесмена прокрадывались мысли о находящейся в соседней комнате девушке, о ее низком голосе, о чудных глубоких глазах, о бархатистой коже… Невольно возникали вопросы о их будущем, также бессознательно роились ответы, из которых Степнов с завидным упорством выбирал лишь те, что пророчили им с Леной счастье и взаимопонимание… А сердце билось уже не так, как раньше, а совершенно иначе – мягко, чувственно, принося каждым своим ударом понимание того, что в нем поселилась любовь.
Сколько прошло времени с того момента, как он зачитался, бизнесмен даже не мог сказать. От повествования его отвлекло чувство, что в комнате он уже не один. Опустив печатное издание на одеяло, брюнет заметил стоящую на пороге спальни блондинку.
- Ленок, что-то случилось? – обеспокоенно спросил Виктор, приподнимаясь с кровати.
- Я… просто… - сдавленным голосом произнесла юная преступница, и лишь сейчас мужчина заметил, что глаза ее блестят от подступающих слез. – Я… уснуть не могу…
- Ну чего ж теперь, сразу плакать? – постарался взять ситуацию под контроль Степнов. – Иди ко мне.
Приблизившись к девушке, он осторожно подхватил ее на руки и, донеся до своей постели, уложил Кулемину, укрыв одеялом. Обойдя ложе, сам бизнесмен опустился на вторую его часть и, стараясь не совершать лишних движений, дабы не напугать свою возлюбленную, ласково заправил прядку ее волос за ухо.
- Мне… мне лагерь снился, - продолжая сдерживать слезы, призналась блондинка.
- Скоро все закончится, - прошептал Виктор, обводя пальцем контур ее лица. – И тогда ты забудешь об этом кошмаре. А сейчас спи… Все будет хорошо, обещаю тебе.
- Я не такая плакса, - неожиданно произнесла зеленоглазая бандитка и, хлюпнув носиком, вытерла несколько капель, вырвавшихся из глаз. – Я никогда не была такой, честно. Это я сейчас такой тряпкой стала, я не специально… - принялась путанно оправдываться Кулемина, но бизнесмен быстро заставил ее замолчать, переместив палец на алые губки девушки.
- Спи, - повторил Степнов, чмокнув притихнувшую Лену в щечку. – И никакая ты не тряпка. Не всякая девушка вообще смогла бы пережить то, что пережила ты. Так что ты у нас очень даже сильная и волевая личность, - улыбнулся мужчина и чуть сильнее прижал к себе возлюбленную.
- Я понимаю, что Вы уже устали от моих слез… - снова всхлипнула Кулемина, тыкаясь носом в плечо бизнесмена. – Но я… я… - тихонько заплакала она.
- Все хорошо, - погладил он маленькую преступницу по спине. – Если хочется плакать, то поплачь. Может быть тебе легче станет, - прижался он губами к белокурой макушке любимой зеленоглазки. – Такие вещи в себе держать нельзя. Поплачь, поплачь… - прошептал он, ощущая, как тельце Лены стало судорожно подрагивать в его руках. – Если хочешь, расскажи мне о том, что тебе снится или как все было… - предложил Виктор, но на это блондинка лишь помотала головой, сильнее заходясь в рыданиях, впрочем Степнов и сам понимал, что для подобных откровений девушка еще не готова. – Тогда просто знай, что я рядом и ты не одна, - легонько перебирая пряди ее волос, проговорил мужчина и замолчал, давая возможность Лене выплеснуть всю боль, что скопилась у нее в душе.
Плакала юная блондинка не слишком долго, от силы минут пять, но Степнов ощущал, что эти слезы были для девушки просто необходимы. Пусть она не могла выразить все словами, но она поделилась с ним всем, что ее терзало, бередило душевные раны, давило пугающими воспоминаниями, через эти соленые капельки. Может быть, потом она сможет открыться и поговорить, но на данном этапе уже и того, что она пришла к нему со своими страхами и сомнениями, со своими мученьями и бедами, значило для мужчины очень много.
- Тебе лучше? – все также поглаживая девушку то по спине, то по плечам, спросил Виктор.
- Угу, - шмыгая носиком, тихонько ответила Лена.
- Тогда давай попробуем уснуть, - поцеловал ее Степнов куда-то в висок. - Спокойной ночи. Помни, что я рядом, и ничего не бойся…
- И Вам спокойной ночи, - ответила Лена, сжимаясь маленьким комочком в крепких мужских руках с надеждой на то, что возле этого человека ей будет не холодно, и ночные кошмары хоть ненадолго оставят ее в покое.
- «Тебе»! – уже по привычке поправил ее Виктор.
- Тебе, - эхом отозвалась блондинка и положила голову бизнесмену на плечо. – Интересно, когда я привыкну? – немного дрожащим после надрывного плача голосом, спросила она, пытаясь дать Виктору понять, что ей в самом деле намного лучше, чем несколькими минутами ранее.
- Надеюсь, что скоро, - ответил мужчина и, потянувшись, выключил торшеры над кроватью. – Спи, - еще раз повторил он, заботливо обнимая свою девочку.

И вот опять ночь… Не так страшно, как прежде, когда она находилась одна в больничной палате, не тот панический ужас, когда просыпалась от почти реального ощущения чужих рук на своем теле, стали лезвия приставленного к ее горлу ножа и обжигающего вкуса собственной крови, но все равно неспокойно… Девушка засыпала, но едва начинала погружаться в царство грез, как буквально заставляла себя выныривать из объятий сна. Боялась повторения своих кошмаров, боялась встречаться с бывшими друзьями даже в своем иллюзорном мире, боялась снова и снова переживать весь тот ужас, который испытала, сидя на деревянном полу в одном из помещений заброшенного лагеря, распятая, униженная и не надеющаяся на будущее. Только вот сейчас все иначе, а воспоминания все равно не отпускают… Она лежит рядом с сильным, заботливым, надежным мужчиной и, несмотря на это, не может вытеснить из сознания свое недавнее прошлое.
Лена тяжело вздохнула и прижалась лбом к груди бизнесмена. Снова вздохнула и прикрыла глаза, мечтая лишь о том, чтобы жуткие воспоминания оставили ее в покое и дали ее измотанному организму отдохнуть, но напряжение не отпускало, а кольцо сильных рук близкого человека не спасало сознание от непрошенных слайдов случившегося.
- Не спишь? – тихо спросил Виктор, сквозь сон почувствовав беспокойство любимой девочки.
- Я тебя разбудила? – в ответ поинтересовалась она, испуганно отстранившись от теплого тела брюнета. – Прости, пожалуйста, - мгновенно извинилась Кулемина.
- Не разбудила, - погладил Виктор девушку по голове. – Я просто проснулся, - поцеловал ее в лоб и плотнее укрыл одеялом. – Опять плохой сон приснился?
- Нет, - быстро ответила блондинка, чуть поежившись и поджимая губы.
- Ты врать не умеешь, - догадался об обмане мужчина. – Я тебя не вижу, но даже так знаю, что ты сейчас неправду говоришь, - ласковыми движениями стал слегка массировать ее напряженные плечи. – Ты можешь мне доверять, Лен. Это ведь нам обоим нужно.
- Это не так просто, как хотелось бы, - прошептала юная преступница, прикрывая глаза. – Но я хочу. Правда хочу…
- Я знаю, - ответил Степнов. – У нас с тобой все обязательно получится.
- И этого я тоже очень хочу, - честно призналась Кулемина, растворяясь в ощущениях от почти невесомых прикосновений рук Виктора.
- А у тебя какое любимое время года? – неожиданно спросил мужчина, пытаясь отогнать грустные мысли, не дающие его любимой девушке спокойно дышать.
- Лето, наверное, - немного задумавшись, произнесла белокурая преступница. – А что?
- Ничего, - переместил он свою ладонь на ее спину и стал водить ею вдоль девичьего позвоночника. – Я тоже лето люблю. Хотя начало осени иногда бывает даже лучше…
- Да, - согласилась Лена. – Когда тепло и не дождливо только, - вспомнила она, как раньше любила гулять по вечернему парку после школы.
- А Линка зиму любит, - по голосу Степнова можно было понять, что он слегка улыбается. – Снеговики, горки там всякие…
- Зимой за городом хорошо, - задумчиво промолвила Кулемина. – Там снег белый, не то, что в Москве.
- Обещаю, что зимой поедем куда-нибудь, где много-много снега, так, чтобы сугробы по пояс, - снова улыбнулся брюнет, ощущая, как девушка, лежащая возле него, понемногу начала расслабляться.
- До зимы еще далеко… - потерлась Лена носиком о плечо брюнета.
- Тебе так только кажется, - чуть коснулся он губами белокурых волос своей девочки. – Время быстро пройдет, не заметишь даже, - продолжая гладить маленькую бандитку, мягко проговорил он.
- Может быть Вы и правы, - сонно выдохнула она и спрятала личико где-то на плече Степнова.
- Спи, - едва слышно прошептал бизнесмен, почувствовав, что Кулемина наконец погружается в дремоту. – Спи, моя хорошая. Не бойся ничего, - оставил едва уловимый поцелуй на ее макушке и тоже прикрыл глаза.



Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:53 | Сообщение # 24
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-38-

Утром Лена проснулась по будильнику, установленному с вечера Виктором. Чувствовала себя девушка, честно говоря, разбитой и невыспавшейся. Вроде бы остаток ночи провела спокойно, безо всяких кошмарных сновидений и ненужных мыслей, но все равно, видимо, сказались переживания и стрессы, перенесенные накануне. Несмотря на все попытки бизнесмена уговорить блондинку остаться в кровати и еще немного поспать, юная преступница все равно встала, не говоря хозяину квартиры ни слова о своем не слишком хорошем самочувствии. Да, может еще немного подремать ей и хотелось, но было как-то стыдно валяться в постели, зная, что хозяин дома уже на ногах. А если учесть, что лежала она в его кровати, то становилось как-то уж совсем не по себе… Да и умыться без помощи мужчины Кулемина бы не смогла. Точнее, может и смогла бы, но так, что цирковое представление показалось бы просто детским лепетом по сравнению с тем, как бы пришлось извратиться Лене в борьбе с краном и струей воды в попытках сполоснуть лицо и почистить зубы.
И снова это неприятное чувство беспомощности и ненужности. Снова простейшие действия, которые она фактически не может совершить сама, на которые этот заботливый мужчина вынужден тратить свои силы и свое время. Наружу в очередной раз стали рваться отнюдь не положительные эмоции, но девушка сдерживала себя, понимая, что своими истериками скоро действительно надоест Степнову. У нее еще будет время, чтобы выплеснуть все свои переживания, когда брюнет поедет за своей дочкой, а она, Лена, останется одна.
С детства она привыкла скрывать свои слезы… Деду нельзя было волноваться, и маленькая девочка не позволяла себе тревожить пожилого родственника, опасаясь, что тому от ее рыданий может стать плохо. А ведь порой так хотелось прибежать к нему со своими бедами и проблемами, кинуться ему на шею и спрятать личико где-то на груди у родного человека, чтобы было не так больно переживать все одной. Но нет. Нельзя… И сейчас нельзя. У нее нет прав скидывать на Виктора то, что чувствует она, у него слишком много собственных дел, переживаний и проблем, чтобы нагружать его еще и своими никчемными страхами и сомнениями. Но как же сложно держаться, когда каждое слово и действие провоцирует новые и новые порывы выплеснуть все свое отчаянье слезами…
- Ленка, не спи, - позвал ее хозяин дома, держа вилку с наколотым на нее куском яичницы возле лица блондинки.
- Прости, - смутилась юная преступница и приоткрыла ротик, позволяя покормить ее.
- Да ничего, - улыбнулся мужчина, тем же столовом прибором «отпиливая» кусок блюда себе. – Вкусно хоть?
- Очень, - тут же заверила его Кулемина, которая, впрочем, даже не обратила внимания на вкус пищи. – Жалко, что я не могу помочь ни в готовке, ни в мытье посуды…
- Лен, не забивай себе голову, - отозвался Виктор и шутливо разлохматил волосы своей возлюбленной. – Если что, в доме посудомоечная машинка есть. Правда мы с Линкой как-то не особо часто ею пользуемся, но порой, когда сильно насвинячим и лень вручную возиться, сгружаем туда все и наслаждаемся бездельем, - подмигнул брюнет расстроенному зеленоглазому созданию. – И, кстати говоря, по словам врачей, скоро ты уже сможешь совершать некоторые действия руками, когда с них снимут бинты. Например, ты уже в состоянии будешь сама одеваться. И кушать тоже, наверное, сумеешь…
- Да, здорово, - еле-еле приподняла уголки губ девушка, которую слова Виктора почему-то нисколько не воодушевили. Грусти в ее глазах бизнесмен заметить не успел, так как бандитка быстро отвела взгляд в сторону, по своему обыкновению прячась за длинной челкой, а спустя секунду почувствовала на своих губах неожиданный поцелуй Степнова, и тогда уже расстройство сменилось изумлением. Правда ощущения от касания губ этого мужчины были настолько приятные, что Лена позволила себе чуточку расслабиться, наслаждаясь трепетной лаской, даримой ей близким и желанным человеком.
Только когда мужчина уехал за Линой, бандитка позволила себе расплакаться, причем уже не столько от своей бесполезности, сколько от понимания того факта, что она боится увидеть то, что находится под бинтами. Боится того уродства, которое наверняка осталось там после издевательств ее бывших дружков. Да и вообще боится… Всего боится… Чувствовать, любить и принимать любовь, доверять, смеяться, шутить, смотреть в глаза, надеяться на что-то светлое и даже жить.
Воспоминания о тех, кого она искренне считала своими друзьями, совершенно предсказуемо привели к новым вспышкам памяти, в которых то и дело мелькали до безобразия реалистичные и страшные картинки того, что делали с ней в заброшенном лагере. Боль, которая вроде бы только начинала потихоньку отпускать Лену, снова стала чувствоваться так, будто над ее руками, телом и душой поиздевались здесь и сейчас. Липкий ужас сковывал сознание, непонимание жестоких поступков людей, которым она верила, с которыми была готова поделиться последним куском хлеба и выкурить одну на четверых сигарету, вгоняло в почти панический страх снова ошибиться и стать игрушкой, не имеющей право выбора.Невозможность защититься и полнейшее подчинение похотливым рукам, с остервенением терзающим ее юное тело… Надменный смех, ехидные улыбки и наполненные яростной ненавистью глаза подельников…
Лежа на большой кровати в комнате Виктора, блондинка прижимала к себе ладони и ревела в голос, пока что даже не пытаясь успокоиться. Хотелось выплакаться настолько, насколько это было возможно, чтобы ни при бизнесмене, ни при его дочурке ее вообще не тянуло пустить слезу. Лена чувствовала себя маленьким промокшим под холодным осенним ливнем котенком. Пожалуй, в данный момент она просто-напросто жалела саму себя… Никогда она еще не была настолько слаба и уязвима, никогда еще слезы с такой легкостью не вырывались из ее глаз и никогда еще ей не хотелось просто лечь и забыться, чтобы все и вся оставили ее в покое, не трогали, не бередили память и не заставляли бороться за свое никчемное существование. Орать, реветь до хрипоты, чтобы душа хоть немного освободилась от гнета воспоминаний… Слезы текли не переставая, но Кулеминой хотелось плакать еще и еще… А еще больше хотелось просто потерять память и не помнить ничего из произошедшего за последние месяца два.
Неожиданно в голову зеленоглазой преступницы пришла мысль, которая даже заставила ее на пару секунд замереть, разрывая тишину лишь тихими надрывными всхлипами, непроизвольно вырывающимися из груди девушки при каждом вдохе и выдохе. А ведь она так и не поговорила с Виктором по поводу визита на кладбище. Еще лежа в больнице, уже зная о скорой выписке и о том, что мужчина попытается добиться разрешения забрать ее к себе, Кулемина думала о том, что сразу же попросит свозить ее на могилу деда. Конечно, вчера это было бы за пределом их возможностей, но и сегодня утром она совсем забыла о своем намерении. Стало как-то крайне стыдно перед близким человеком, который всегда был ей опорой и поддержкой, и смерть которого она так и не смогла себе простить…
И снова плач… Дедушка, лагерь, родители, Лина, похожая на Машу, руки Белуты и Стаса грубо лапающие ее грудь, боль от предательства и ран, любовь Виктора, ее собственное непонимание того, как существовать дальше, страх ошибиться и отсутствие рядом того, кто бы мог дать хоть какой-то совет, того, кто точно не обманет и не пожелает ей зла…
Сколько длилась ее истерика, Лена точно сказать не могла. Долго… До тех пор, пока она не выбилась из сил, а от громкого плача не остались лишь едва уловимые всхлипы, которые вскоре и вовсе перешли в простое тяжелое дыхание. Взглянув на время и поняв, что скоро домой должны вернуться Виктор с Алиной, девушка вытерла мокрое от слез лицо бинтами и кое-как села на кровати, успокаивая себя покачивающими движениями корпуса вперед-назад. Ей совершенно не хотелось, чтобы ее истерика или последствия этого своеобразного крика души были замечены кем-либо, а посему бандитка четко задала себе цель – взять себя в руки. И к приезду домочадцев она ее добилась, хотя все произошедшее не могло не сказаться на состоянии Кулеминой, и чувствовать себя девушка стала еще хуже, чем с утра.



Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:53 | Сообщение # 25
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте

-39-

- Лена! – радостно взвизгнула Лина и, не снимая ни верхней одежды, ни обуви забежала в комнату, где мгновенно бросилась обнимать блондинку, правда стараясь действовать довольно аккуратно. – Как же я рада, что ты теперь будешь жить с нами! Я так долго мечтала об этом!
- Алина Викторовна! – раздался требовательный и в какой-то мере сердитый голос бизнесмена из коридора. – По-моему, Вы забыли, что я просил Вас не бросаться на нашу гостью с возгласами радости. Кроме того, Вы абсолютно запамятовали, что, приходя домой, надо снимать уличную одежду и обувь, прежде чем проходить в комнату.
- Конечно, - нехотя слезая с кровати, обиженно пробурчала девочка. – Сам тут с тобой со вчерашнего дня находится, а я как будто не соскучилась! – тихо, чтобы папа не услышал, проворчала малышка.
- Я тоже по тебе соскучилась, - с искренней улыбкой произнесла зеленоглазая преступница, проведя по светлым волосам ребенка забинтованной кистью. – Но у нас с тобой будет еще целая куча времени. Ты еще устать от меня успеешь, - чувствуя, как с появлением в жилище двух этих людей пустота внутри ее души стала заполняться чем-то теплым и очень нежным, добавила девушка.
- От тебя? – усмехнулась Степнова-младшая. – Никогда!
- Алина! – снова донесся из коридора недовольный возглас мужчины, и на этот раз Лина, решив не нарываться на гнев отца, все же пошла к нему.
Поморщившись от продолжающих периодически тревожить ее неприятных ощущений, Кулемина медленно поднялась с кровати. Мышцы пресса, не так давно задетые пулей, после долгих рыданий вновь заныли, но девушка старалась не обращать на это внимания. Выйдя в коридор, она прислонилась к стене и стала с умилением наблюдать за тем, как Виктор помогает дочери снять верхнюю одежду. Столько заботы скользило в его жестах, что сама бандитка невольно вспомнила, как, приводя сестру из детского сада домой, она тоже помогала ей раздеться, как выслушивала рассказы о том, что они делали в группе, и кого воспитательница ругала за недоеденный обед…
- Ленок, - вырвал ее из своих мыслей обеспокоенный голос бизнесмена. – Все нормально? – поинтересовался он, с подозрением смотря на возлюбленную, во взгляде которой сквозила неприкрытая грусть. Конечно, от внимательного взора брюнета не укрылись чуть припухшие веки и покрасневшие глаза девушки, ее искусанные губки и немного слипшиеся пряди белокурых волос, но он решил пока не заострять внимание на том, что она плакала. Мало того, что, похоже, Лена старалась скрыть этот факт, так еще и Алинка могла начать расспрашивать юную преступницу что, как и почему, а Кулемина явно была не готова отвечать на все эти вопросы. Степнов догадывался о том, что выход эмоций дается девушке намного легче, когда она остается наедине с самой собой, но в то же время мужчина чувствовал, что это неправильно. Ведь в данной ситуации рядом должен быть тот, кто разделит с ней ее боль, выслушает, погладит по голове и плечам, а затем просто обнимет и скажет, что все хорошо. Только вот как добиться того, чтобы Лена доверила ему все свои страхи и полностью открылась перед ним, Виктор пока не знал, но пообещал сам себе, что сделает все для того, чтобы его любимая девочка не рвала себе душу в одиночестве, ведь ему не все равно. - Может, что-то болит или ты себя плохо чувствуешь? – на всякий случай спросил бизнесмен.
- Все нормально, - едва заметно улыбнулась блондинка и даже немного смутилась от такого количества внимания. – Не стоит надо мной так трястись. Я же не хрустальная, не развалюсь…
- Стоит-стоит! – встряла в диалог Лина. – Папа сказал, что тебя надо беречь! А папа никогда не врет! – деловито заявила девчушка.
- Вот! – подтвердил ее слова сам Степнов. – Устами младенца, как говорится…
- …глаголет истина, - закончила за него юная преступница, а потом, хитровато прищурившись, добавила: - навеянная одним взрослым.
- Ну, не столь суть важно, - махнул рукой мужчина, переводя все в шутку. – Давайте за стол что ли… С минуты на минуту должны пиццу привезти, - поведал брюнет, ожидая реакции своей дочурки на эту новость.
- Ура-а-а! – радостно взвизгнула Алина и побежала мыть руки. Нечасто папа разрешал ей есть подобные блюда и уж точно никогда он не заказывал их прямо на дом.
- Любишь пиццу? – дождавшись, пока дочка убежит в ванну, подошел Виктор к девушке, все также стоящей у стены.
- Люблю, - ответила та и снова отвела печальный взгляд в сторону. – Правда я опять тебе покушать спокойно не дам… Блин, от меня проблем больше, чем от ребенка малого…
- Лен, послушай, - бизнесмен бережно положил руки на поникшие плечи своей собеседницы, а затем переместил одну ладонь на щеку девушки и стал ласково поглаживать бархатистую кожу. – Забота о любимом человеке не может утомлять, - приподнял он головку своей девочки за подбородок и неспешно коснулся пальцами нижней губы маленькой бандитки. - Скажу тебе даже более: мне самому приятно ухаживать за тобой, дарить тебе свое тепло, доставлять тебе радость, - всматриваясь в черточки милого личика Кулеминой, проговорил мужчина, про себя отмечая, что, похоже, девушка плакала долго и сильно. - Знаю, - чуть растерял свой пыл брюнет, - пока тебе радоваться особо нечему, но я постараюсь сделать все возможное, чтобы ты чувствовала себя как можно лучше! – поправил он несколько спутавшихся прядок золотистых волос, поражаясь сочетанию силы и слабости в этом невероятно-прекрасном и чистом создании. - Я люблю тебя. Люблю так сильно, что уже не представляю своей жизни без тебя.
- Я… - совсем растерялась зеленоглазая бандитка от таких слов и столь неожиданного признания. И пусть она не в первый раз слышала о чувствах этого мужчины, но это всегда вводило ее в ступор. Плюс ко всему было стыдно, что пока ответных слов она сказать не может. Очень хочет, но не может…
- Так что прекрати считать себя обузой, поняла? – видя, что девушка пока не готова произнести то, что ему больше всего на свете в данный момент хотелось бы услышать, не стал ждать от нее ответа Виктор и, улыбнувшись, порывисто чмокнул возлюбленную в щеку, а уже в следующее мгновение раздался звонок в дверь. – А вот и пицца! Иди на кухню, - кивнул бизнесмен в сторону пищеблока и уже собирался отворить вход в свою обитель, чтобы принять и оплатить заказ, как его остановил тихий, совсем неуверенный голос собеседницы:
- Мне же нельзя…
- Чуть-чуть можно, - снова растянул губы брюнет. – Изредка… чтобы вкус не забыть, - щелкнул он взгрустнувшую блондинку по носу, вызвав у нее едва уловимую улыбку. – Иди к Линке, я сейчас к вам присоединюсь.
Вечер прошел в тихой, почти семейной обстановке. Степновы не давали своей гостье заскучать и во время ужина частенько шутили и дурачились, что было так не похоже на Виктора. Он уже забыл, когда последний раз позволял вести себя подобным образом за столом не то что своей дочери, но и себе в первую очередь. Однако стоило признать, что ему такой прием пищи очень даже понравился, и дело было вовсе не в том, что они ели, а в атмосфере, царящей в небольшом помещении кухни.
Лена же старалась не показывать своих истинных чувств. Ей было безумно неудобно принимать заботу и ласку, к которой она не привыкла, и стыдно из-за своей беспомощности. Девушке казалось, что она все делает не так, что ведет себя абсолютно неправильно, что не имеет никакого права беспечно смеяться и упиваться тем, что у нее есть: голосами, улыбками и блеском двух пар синих глаз. Нет, она тоже улыбалась и, глядя мужчине в глаза, позволяла накормить ее вкусной пиццей, но все равно какой-то внутренний барьер мешал ей наслаждаться заботой и вниманием двух, пожалуй, самых дорогих и близких ей людей на данный момент, и в чем дело Лена точно сказать не могла. Просто… Просто ей было страшно поверить в то, что она может быть кому-то нужной, и принять все это. Казалось, что один неверный жест, и ее снова бросят умирать одну где-то в темном углу…

-40-

Конечно, после той ночи, проведенной в спальне у Виктора, рядом с ним, на одной кровати, Лена не взяла в привычку приходить к хозяину дома всякий раз, как только наступало темное время суток. Во-первых, ей было стыдно ложиться в одну постель с мужчиной, несмотря на теплые чувства, испытываемые к нему, и любовь с его стороны, в которой блондинка с каждым новым днем убеждалась все больше и больше, старательно отгоняя сомнения и внушая себе мысль о том, что этот человек не причинит ей зла и боли. С другой стороны, Кулемина почему-то безумно стеснялась Лины. И вроде бы зеленоглазая бандитка понимала, что Степнова-младшая в свои почти восемь лет знает, что любящие друг друга мужчина и женщина спят вместе… да что там спят! Наверняка эта смышленая не по годам девчушка уже догадывается о том, чем занимаются взрослые люди для того, чтобы у них появился малыш. В стенах школы маленькому голубоглазому созданию, скорее всего, успели поведать все, если не в подробностях, то уж точно вполне доступно для понимания. А с учетом того, как милый светловолосый ангелочек с упоением расписывал Лене мальчика Колю и все связанные с ним переживания и размышления, то тут уже у юной преступницы сомнений в просвещенности Линки в вопросе отношений между представителями противоположенного пола практически не осталось.
Однако подобные рассуждения не помогали Лене побороть застенчивость, и, несмотря на острое нежелание оставаться ночью в одиночестве, девушка раз за разом отвечала на предложение Виктора спать вместе отказом. А ведь хотелось… Прижаться к широкой груди мужчины, ощутить его дыхание на своей коже, почувствовать защиту сильных рук, надежно прячущих ее от всех невзгод и страхов. Только вот вопреки своим желаниям девушка не могла сделать даже шага по пути к их осуществлению, словно в ней боролись два совершенно одинаковых по силе, но абсолютно разных по мировоззрению и принципам зверя. Каждый раз, когда хотелось, наплевав на все, без оглядки на прошлое, будущее и даже настоящее, кинуться в объятья Виктора, совершить этот ничтожный, но одновременно с этим непреодолимый шаг, что-то останавливало, будто с неведомой силой отбрасывая белокурую бандитку назад – туда, где пусто, зябко и одиноко. А душа и сердце все равно продолжали просить тепла, ласки и заботы…
И бизнесмен прекрасно понимал свою возлюбленную. Во многом этому содействовала сама блондинка, постепенно открываясь ему и давая узнать свой внутренний мир. В больнице, когда еще Кулемина с полным недоверием относилась к Степнову, когда отношения между ними никак нельзя было назвать теплыми, и когда сам он так по-свински вел себя, упрекая слабую, сломленную, только-только пришедшую в сознание девушку, Степнов даже не пытался понять ее, не желал посмотреть на ситуацию с другой стороны. Сейчас же мужчина мог по одному выражению лица своей возлюбленной догадаться, что ее что-то тревожит или пугает. Он буквально читал мысли светловолосой бандитки, что одновременно придавало ему уверенности в себе и в некоторой степени удивляло.
Так хорошо он понимал лишь одного человека на земле – свою покойную жену. Хотя нет… Для того, чтобы подобная связь установилась с Лизой, Виктору потребовалось время… Не неделя, не месяц и даже не полгода. А с Леной… С этой девочкой брюнету даже не нужно было лишних усилий и попыток познать ее. Все происходило как-то само собой, будто он давным-давно знал все это, умел понимать, просто в связи с какой-то непонятной разлукой немного подзабыл, а теперь стремительно наверстывал упущенное. Мелочи… Какие-то бесценные мелочи, но в них он тоже чувствовал Лену, тогда как свою погибшую супругу в таких, казалось бы на первый взгляд, ничтожных деталях, почувствовать не мог. И это иногда немного пугало… Словно юная зеленоглазая преступница была продолжением его самого… Даже не второй половинкой, а просто его вторым «я», без которого уже и дышать-то становилось трудно. Поэтому сомнений в чувствах, которые он испытывал к Лене, их глубине и искренности у мужчины даже не возникало.
Каждый вечер в течение прошедшей недели со дня выписки, Степнов и Кулемина укладывали Лину спать, а после этого волнительного для Лены и необъяснимо значимого действа для отца девочки уже начинали сами готовиться ко сну. Обычное «Спокойной ночи», произносимое бизнесменом для своего ребенка уже не один год, в присутствии юной блондинки приобретало особое значение… Он уже не отец-одиночка, он уже не безутешный муж, потерявший единственно-любимую женщину… Нет, не предатель. Просто человек, которому судьба послала второй шанс в виде загнанной в угол, брошенной жизнью девчонки, которая, сама не подозревая того, стала спасением для двух жизней. И теперь их трое… Маленькая, пусть пока еще и не крепкая, но уже семья. И по-другому назвать их уже нет ни желания, ни сил.
Принятие душа по-прежнему заставляло блондинку стесняться и зажиматься от стыда, а брюнета, чувствуя безумное желание внутри, держать марку и ни словом, ни делом не показывать своих истинных чувств в данный конкретный момент времени. Худенькое девичье тело, тонкая, иной раз кажущаяся прозрачной кожа, выпирающие кости и шрамы, служащие напоминаниями о потерях и ошибках, но для Виктора все это лишь причина любить эту маленькую зеленоглазую девочку еще сильнее и оберегать от новых, как физических, так и душевных ран. Теплое, нежное тело, бархатная кожа, от которой исходит чудесный аромат цветочного геля для душа, выбранного Виктором для этой милой преступницы и впоследствии целиком и полностью одобренного ей же самой, блестящие капли воды, прокладывающие путь по изгибам тонкого стана и скрывающиеся где-то там, в сосредоточении всей ее страсти и нежности… Невинный румянец, заставляющий брюнета умиляться и одновременно с этим желать свою бандитку еще больше, мокрые пряди белокурых волос, слегка завивающиеся от влаги… Самая красивая, самая волнительная, самая желанная и запретная.
И как посмела она тогда, в больнице, сказать, что природа обделила ее очарованием?! Она прекрасна в своей непорочной красоте, божественна в лучистом сиянии, свежа и восхитительна, словно первый весенний цветок, пробивающийся сквозь еще не подсохшую грязь к солнцу… И пусть в ней нет того, что принято видеть на обложках модных гламурных журналов, пусть она никогда не станет похожей на тех кукол, бездушными оскалами манящих со страниц плейбоя и наигранно закатывающих глаза в попытках искусственной сексуальностью свести с ума похотливых, не ведающих истинной прелести женского тела самцов… Эта девочка – самое безукоризненное создание Господа, самое непревзойденное его творение, в котором скрестились все мечты и представления о совершенстве. Да, она не идеальна, но именно это делает ее лучшей…
После водных процедур мужчина по обыкновению относил возлюбленную в комнату. Это стало своеобразным ритуалом… Короткий миг, в котором для двоих прослеживалось столько чувств, что стоило ждать этого мгновения целый день. Ничего лишнего, но почему-то и Лене, и Виктору казалось, что в те секунды, когда он нес ее, завернутую в неизменно большое пушистое полотенце от ванной к комнате, между ними происходило нечто интимное, по своей таинственности сравнимое разве что с трепетом ночи, в которой двое любящих людей не стесняясь исполняют все самые сокровенные желания друг друга.
Затем хозяин квартиры помогал Кулеминой надеть пижаму, а потом мог часами лежать рядом с Леной на одеяле и забалтывать блондинку, пока та не засыпала. И вроде бы разговоры почти не о чем, однако через простые слова и взгляды, мимику и едва уловимые жесты, интонации голоса и дыхание передавалось куда больше, чем можно вместить в слово «откровение».
И, несмотря на сложность ситуации и причины, по которым все было именно так и никак иначе, Степнову нравилось то, что происходило в эти тихие часы и минуты, наполненные лишь ночной темнотой и запахом его девочки. Частенько он позволял себе приобнять нерадивую преступницу, чтобы отогнать от нее все плохие мысли и дать понять, что она не одна, что он рядом, и отныне так будет всегда. Она принимала его заботу с благодарностью и некоторым трепетом. Было заметно, что ей страшно и непонятно, как и что ждет ее дальше, что ее пугает реальность и прошлое, представление возможного будущего и сны, временами приходящие к ней по ночам… И любовь. В невероятно глубоких красивых малахитовых глазах Лены можно было прочитать немую мольбу: «расскажи, научи, помоги поверить, дай шанс забыть, прими меня такой, какая я есть…» И Виктор желал выполнить все эти просьбы, но не все исполняется так легко и просто, как хотелось бы. Мужчина это знал и раз за разом одергивал себя, когда внутренние порывы форсировать события, забрать эту юную девчонку к себе, укрыть своим одеялом и твердить ей о том, как она нужна ему и что он не предаст, начинали вытеснять здравый рассудок. Да, нужна, да, не предаст, только вот страх, глубоко поселившийся в светлой душе этого зеленоглазого ангела, не позволит сейчас Лене принять все его слова и поступки так, как стоило бы, а напирать на маленькую бандитку сейчас было недопустимо, потому как всего одно неосторожное действие или слово могло разрушить тот хрупкий мостик доверия, выстроенный, несмотря на бушующий вокруг ураган из общественного мнения, обстоятельств и своих собственных эмоций.
Иногда электронный циферблат настойчиво извещал о том, что время перевалило за часовую или даже двухчасовую отметку, напоминая, что город уже погрузился в ночную мглу, прежде чем Кулемина закрывала глаза и совсем переставала отвечать своему собеседнику. Но Виктор никогда не уходил раньше этого, да и потом еще некоторое время просто лежал рядом со своей возлюбленной, внимательно наблюдая за выражением ее милого личика и дыханием. Любовался? Отчасти да, но помимо тяги насладиться видом спящей, совсем беззащитной и такой по-детски нежной девочки, Степновым двигало желание уберечь ее от кошмарных видений, приходящих к Лене по ночам и заставляющих ее плакать, кричать и метаться по кровати.
Уходя к себе в спальню, бизнесмен молился лишь о том, чтобы ночь прошла для Лены мирно, и там, в стране грез и сокровенных желаний, ее не преследовала жестокая реальность этой жизни. А потом… Потом бизнесмен по нескольку раз заходил в комнату девушки, стремясь убедиться в том, что она не нуждается в защите, не лежит зареванная, с остервенением закусывая краешек подушки, дабы рыдания не вырвались наружу и не потревожили покой других обитателей уютной квартиры, и не сидит, устремив стеклянный взгляд в темное окно, раз за разом уверяя саму себя, что это просто очередной кошмарный сон…
В одну из ночей Виктор и в самом деле, по обыкновению заглянув в помещение, где спала девушка, увидел Лену, лепечущую что-то сквозь сон. Прилипшая ко лбу челка, капельки пота на коже, блестящие росинки слез в уголках глаз и судорожно вздрагивающее тельце… Секундное оцепенение, будто бросок в бассейн с ледяной водой, а потом мужчина оказался рядом. Прилег, прижал к себе, обнял и успокаивающе погладил по золотистым волосам, шепча своему маленькому счастью, что все будет хорошо, что он рядом, и никто никогда больше не посмеет сделать ей больно. Кулемина, тяжело вздохнув, лишь еще ближе прислонилась к груди брюнета… Не проснулась, что, впрочем, лишь обрадовало мужчину.
Утром, не дождавшись Ленкиного пробуждения, он вышел из ее спальни… Ни к чему ей знать о случившемся… Зачем? Чтобы еще раз удостовериться в собственной слабости и неспособности противостоять навязчивым мыслям и страхам? Ведь в данный момент для нее это именно так, и плевать ей, что бороться со всем этим в одиночку просто невозможно. Слишком мало времени прошло для осознания этого и слишком больно сейчас там, в душе и сердце, для того, чтобы адекватно воспринимать все, что до нее пытаются донести. Она в этом не виновата, и Виктор знал это, а именно поэтому просто был рядом, независимо от того, видит ли маленькая преступница его искреннее желание пройти с ней все дороги от начала до конца или нет.
И присутствие близкого человека помогало… Благодаря заботе бизнесмена и тому, какое настроение он создавал своей возлюбленной на ночь глядя, девушка на удивление хорошо спала. Пусть она не знала о том, что ее сон бережно охраняется хозяином квартиры, пусть не ведала о том, что Виктор проводит у ее постели куда больше времени, чем она себе представляет, факт оставался фактом… Ночь пролетала как одно мгновение, принося под утро некоторый заряд бодрости, а вбегающая и забирающаяся под одеяло к ней под бочок Лина делала начало дня еще более светлым.
Даже кошмары, доводившие бандитку до панического отчаянья и заставляющие до хрипоты надрывать голос, перестали наведываться к ней каждую ночь. Всего один раз за эту неделю она чувствовала сталь ножа, приставленного к ее горлу, боль, пронзающую тело, и ужас, захлестывающий сознание… Один раз, но и в тот черный не только из-за мглы, царящей вокруг, час, когда вспышки прошлого заискрились в сознании девушки, что-то теплое и надежное забрало ее из лап страха, защищая от страданий и безысходности. А в остальные ночи… Юная преступница спала. Сладко, крепко, словно невинное дитя, что, несомненно, радовало и ее, и, конечно же, Степнова.


Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:54 | Сообщение # 26
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-41-

Сегодня, после недели спокойной и размеренной жизни, у Лены и Виктора снова был волнительный и напряженный день. К трем часам им надо было подъехать в больницу, чтобы с кистей блондинки сняли наконец бинты, а потом, проверив, нормально ли все заживает, дали какие-нибудь рекомендации, возможно, назначили бы процедуры, на которые время от времени было необходимо приезжать и отправили бы домой.
Преступница до жути боялась этой поездки и за одно это утро чаще, чем когда-либо, смотрела на свои руки. Понимание того, что она не хочет снимать эти чуть посеревшие со временем бинты, что не хочет видеть то, что находится под ними, поселяло в душе Кулеминой все большую панику. С момента последней перевязки прошло всего семь дней, но этого не слишком длинного срока Лене с лихвой хватило для осознания того, что увидеть и принять то, что случилось, она не готова.
Снова хотелось реветь до хрипа, спрятаться и отгородиться ото всех насколько это возможно. Девушка прекрасно понимала, что это неправильно, что так быть не должно, и вести себя подобным образом просто-напросто эгоистично, но чувства и эмоции брали свое, и юная бандитка не могла заставить себя реагировать на то, что творилось в ее душе, иначе.
Столь нервное состояние возлюбленной передавалось и Степнову. Он прекрасно видел, что девушка разве что не сходит с ума от волнения, а сделать, по сути, ничего не мог. Шаблонные фразы «все будет хорошо» и «не бойся, я с тобой» в данной ситуации мало чем могли помочь, а как иначе выразить свою поддержку, мужчина и не знал. Просто старался не оставлять бандитку в одиночестве и даже передумал отвозить Лину к родителям, договорившись с соседкой, дочь которой была подругой Степновой-младшей, о том, чтобы его девочка недолго побыла у них.
Легкие прикосновения к рукам, спине и плечам, невинные поглаживания по белокурым волосам, нежные взгляды… Не слишком широкий арсенал для вывода перепуганной восемнадцатилетней девчонки из состояния нервного напряжения и панического ожидания чего-то очень страшного, но все же это было максимумом дозволенного, и на большее рассчитывать уже не приходилось.
Алина тоже заметила изменения в настроении Лены, но отец строго-настрого запретил приставать к ней с вопросами. Девочка, конечно же, надулась, но ослушаться Виктора не посмела: слишком уж серьезный вид был у бизнесмена, когда он давал дочери ценные указания. Да и к Лене лишний раз малышка подходить не решалась. Та была слишком задумчива и напряжена, а ребенок ощущал это и не желал своими расспросами и болтовней лишний раз дергать и без того находящуюся на грани девушку.
Оставив малышку играть с подругой, мужчина и его любимая белокурая правонарушительница выдвинулись в клинику. Все время, пока они находились в пути, между ними сквозило напряжение, а в машине висела гнетущая тишина. Блондинка по большей части смотрела в боковое окно, а бизнесмен пытался сконцентрироваться на дороге, но получалось у него это не совсем хорошо. Взгляд слишком часто перепрыгивал на неподвижно сидящую рядом зеленоглазую преступницу.
- Ленок, ну чего ты такая смурная? – все-таки решил нарушить тишину Степнов. – Все же хорошо: ты с сегодняшнего дня уже сможешь многое делать сама…
- Да, здорово, - без эмоций ответила ему собеседница, лишь мельком взглянув на брюнета.
- Лен, - мужчина дотянулся до укутанной в бинты ладони Кулеминой и осторожно положил на нее руку. – Совсем скоро весь этот кошмар закончится, поняла меня? Об этих уродах ты больше не услышишь, и кисти твои мы восстановим. Сейчас медицина творит такие чудеса…
- Угу, - снова бормотнула блондинка, продолжая наблюдать за пейзажем, проплывающим за окном автомобиля.
Виктор тяжело вздохнул, понимая, что все слова сейчас – лишь пустая трата времени. Юная преступница либо не слышит его, либо не хочет услышать, а, может быть, из-за сильного беспокойства ничего сейчас не воспринимает, находясь целиком и полностью во власти своих переживаний. Однако и давать ей до конца погрузиться в невеселые раздумья, позволяя снова и снова представлять те отвратительные мгновения, в которых смешались боль, предательство и ужас, Степнов не собирался, поэтому продолжал разговаривать со своей любимой девочкой, вытягивая из нее короткие, односложные ответы на самые различные, порой совсем пустяковые вопросы.
В больнице со времен выписки Кулеминой ничего не поменялось: все тот же стойкий запах лекарств и унылый вид государственной лечебницы, нагоняющий тоску даже на приехавших сюда буквально на час Виктора и Лену. Создавалось такое впечатление, что здесь вообще ничего никогда не меняется… Вечно-суетливый медперсонал с отрешенным выражением лиц, угрюмые пациенты и полнейшее безразличие во всех вместе и каждом по отдельности. Бизнесмен, приобняв свою возлюбленную за плечи, неторопливо вел ее по коридору к кабинету Акинчева. Степнов чувствовал, как нехотя шла туда блондинка, ощущал ее напряжение, изредка выливающееся в дрожь, проходящую по всему телу бандитки.
- Здравствуйте, - поздоровался мужчина, после того как постучался и толкнул дверь нужного помещения.
- Здравствуйте-здравствуйте, - посмотрев на гостей, с извечной улыбкой ответил «недодоктор», на удивление оказавшийся на месте. – Как самочувствие? – обратился он к пациентке с привычным вопросом.
- Нормально, - буркнула Кулемина, из-за волнения даже забыв поздороваться.
- Тогда пройдемте в перевязочную, - поднялся Акинчев со своего стула и направился к двери. – Нужно будет сразу обработать все. Куда идти помните? – на всякий случай поинтересовался он.
- Помним, - ответил за свою спутницу Виктор, потихоньку подталкивая впавшую в оцепенение девушку к выходу. – Нам не долго, надеюсь, ждать придется?
- Нет-нет, - поспешил заверить бизнесмена врач. – Я только указания дам кое-какие дежурной медсестре и сразу подойду.
- Очень на это рассчитываю, - скептически отозвался Степнов, смерив мужчину в белом халате грозным взглядом, и, все также приобнимая Лену, направился с ней в конец коридора, где и находилась нужная им комната. - Лен, - позвал маленькую преступницу Виктор, когда они присели на скамейку возле процедурной, - посмотри на меня, Ленок, пожалуйста, - попросил он, пытаясь увидеть выражение глаз любимого человека, но скрывавшая пол-лица длинная челка девушки не давала этого сделать. – Ну же, милая, - осторожно приподнял он головку блондинки за подбородок. – Нужно идти вперед, Ленок. Понимаешь? Я знаю, что тебе очень страшно, но нужно жить. Мне тоже бывает страшно, моя хорошая, но это не значит, что на этом все заканчивается. Сейчас тебе снимут бинты, и это будет первым шагом… А потом нужно будет делать еще много таких вот шагов, чтобы достичь цели. Если ты сейчас не сдашься, и не позволишь своему страху преградить тебе путь, то у тебя все получится, - глядя в глубокие зеленые глаза, проговорил мужчина. – А я буду рядом с тобой. Буду держать тебя крепко-крепко и не дам упасть, если ты вдруг оступишься, - наклонился брюнет к губам Лены и оставил на них легкий, едва ощутимый поцелуй. – Ты поняла меня?
- Поняла, - шепотом отозвалась Кулемина. – Спасибо тебе, - приобняла она своего мужчину, ощущая, что дороже него у нее никого нет и уже, похоже, никогда не будет.
- Выписка большая сегодня, - пояснил подошедший к кабинету Акинчев. – Так что простите уж, что пришлось ждать, - открыл он маленьким ключиком дверь помещения и жестом пригласил Виктора и Лену войти внутрь.
- Ничего, - кивнул ему Степнов и остановился неподалеку от входа, неосознанно прижимая любимую девочку ближе к себе.
-Ну, давай займемся твоими руками, - обратился «недодоктор» к Кулеминой, указывая ей на небольшую кушетку, стоящую возле стены. - Садись сюда, - сказал он девушке, на что та покорно подошла к предложенному месту и присела на краешек, ожидая дальнейших действий врача.
Брюнет напряженно наблюдал, как Акинчев разматывает бинты, и как во время всего этого процесса меняется лицо самой девушки. Она упорно отводила взгляд, стараясь не смотреть на свои освобождаемые от ткани конечности. Вот уже одна кисть обладательницы самых прекрасных в мире изумрудных глаз лишилась своих покровов, и молодой человек, внимательно осмотрев руку Лены, тщательно обработал кожу вокруг швов зеленкой.
- Хм, здесь все в порядке, - порадовал он присутствующих в кабинете. – Воспалений нет, да и заживает все довольно неплохо. Сейчас посмотрим, что у нас с более проблемной рукой…
Правая кисть освобождалась от бинтов будто еще медленнее. По крайней мере, так показалось и мужчине, и девушке. Впрочем, блондинка все также старательно смотрела куда угодно, только не на свои ладони. Неудачливая преступница просто-напросто боялась, что, увидь она там нечто ужасное, точно не сможет контролировать себя. Вскочит и убежит из этого кабинета. А это будет крайней глупо…
Еще больше Кулемина опасалась, что изуродованные конечности снова пробудят в ней воспоминания тех страшных мгновений, когда над ней издевались люди, которых она считала друзьями. А ведь она заметила, что за эту неделю думать об этом стала гораздо меньше, чем в те дни, когда пребывала одна в больничной палате, целиком и полностью предоставленная своим мыслям и воспоминаниям. Наверное, так влияло на нее общество Виктора и его дочери.
И вот еще одна причина нежелания видеть свои руки… Красивый мужчина, перед которым хочется предстать если не прекрасной дивой из волшебной сказки, то уж точно не искалеченным существом с уродливым телом, обезображенными кистями и потрепанной душой. И пусть он скажет, что все нормально и для него ее изуродованные руки ничего не изменят, все равно…
- Ну что ж… смею вас обрадовать, и тут все хорошо, - улыбнулся Акинчев и провел те же манипуляции зеленкой со второй рукой девушки. – Мочалкой не тереть, ранки не греть, сильно кисти пока не напрягать, - коротко дал наставления медработник, планируя чуть позже объяснить все Степнову, так как он казался ему более ответственным и серьезным человеком, нежели эта молоденькая девчушка. - Свободна!
Только сейчас бандитка решилась все же опустить свой взгляд и тут же об этом пожалела. Страшные неровные шрамы и рубцы, выделяющиеся темными нитками на светлой коже, которая, ко всему прочему, была какого-то неестественного цвета. Зеленка, придающая картине безобразности, и неестественно скрючившиеся после снятия бинтов пальцы. Все это не вызывало ничего, кроме отвращения даже у самой Кулеминой, а насколько противно будет окружающим натыкаться на это уродство блондинка могла лишь догадываться. А прикасаться… Как к этому вообще можно прикасаться, молоденькая девушка даже представить не могла. Дотрагиваться этой мерзостью до близкого человека… Как?! Ей стыдно уже за то, что он видит это, что вынужден лицезреть ее некогда руки…
- Лучше бы вы их ампутировали, - пробуя пошевелить пальцами и понимая, что это у нее не получается, пробормотала златовласая бандитка, чувствуя, как глаза заволакивает пелена слез.
- Лен, ты чего такое говоришь-то?! – ошарашенно воскликнул Степнов, никак не ожидая подобных слов от своей возлюбленной. – А ну прекращай чушь нести! Ишь, удумала мне!
Пока «недодоктор» разговаривал с мужчиной, давая ему советы, как правильно ухаживать за искалеченными ладонями девушки, чем мазать и как часто приезжать на осмотры, блондинка сидела в ступоре. Теперь она наоборот не сводила глаз со своих конечностей, будто зачарованная рассматривая каждый сантиметр того уродства, которое отныне называлось ее руками. Виктор заметил это и поспешил как можно скорее закончить беседу с врачом, решив, что по поводу процедур и всего прочего куда лучше будет обратиться в ту самую клинику, где Лене делали операцию, или найти другую, но не менее приличную частную лечебницу, в которой внимания его девочке уделят уж куда больше, а к ее проблеме отнесутся деликатнее. Выйдя в коридор, он вывел за собой и свою возлюбленную. Вид у Лены был отрешенный, будто она слабо понимает, что вообще происходит. Тяжело вздохнув, бизнесмен прижал блондинку к себе и стал ласково гладить ее по голове.
- Мы все исправим, Ленок, - заверил он ее, но никакого ответа на свои слова не получил. – Обещаю тебе, мы восстановим твоим рукам как работоспособность, так и красоту, - нежно поглаживая большим пальцем ладошку юной блондинки, негромко произнес Степнов ей на ушко, так, чтобы его слова доносились лишь до нее. - Привлечем лучших пластических хирургов, если надо будет, слышишь? Только не сдавайся и не позволяй отчаянью брать над тобой верх…

-42-

Из больницы Лена вышла в состоянии полной прострации. Конечно, она готовилась увидеть что-то подобное, однако это не избавило ее от шока. Девушка снова и снова бросала короткие взгляды на искалеченные кисти, каждый раз с тупым упрямством надеясь, что все ей просто почудилось, что на самом деле шрамы не такие страшные, изъяны не такие уж и заметные, цвет кожи не такой уж и скверный, и все это просто плод ее уже больного, доведенного до истерии воображения, но нет… Сколько бы юная блондинка ни пыталась уверить себя в том, что все ужасающее ей лишь кажется, настойчивые факты говорили об обратном, и не верить им было бы просто глупо.
Никогда бы она не подумала, что от вида собственных рук ее будет воротить. Хотелось расцарапать свои кисти, растерзать их, разбить об стену или просто разодрать зубами. А ведь когда-то этими самыми руками она довольно неплохо играла в баскетбол, гоняя мячик по школьному спортивному залу до тех пор, пока не падала от усталости на мягкие маты, перебирала струны гитары, заставляя инструмент издавать мелодии дворовых песен, торопливо стучала по клавиатурным клавишам, набирая сообщения тем, кто впоследствии оказался вовсе не друзьями, недурно рисовала… Теперь же если не все это, то по крайней мере большая часть, навсегда осталась в прошлом – что бы ни говорил Виктор, а маленькая преступница отлично знала, что медицина не всесильна.
Несколько раз Лена пыталась просто спрятать исковерканные ладошки за спину, но это не помогало, и взгляд блондинки то и дело выхватывал страшные свидетельства того, что те видения, которые иногда приходят к ней во сне, вовсе не вымысел. И хотелось орать, убрать обезображенные ладони в длинные рукава кофты, чтобы не смотреть на это поистине убогое зрелище, способное вызвать лишь приступ тошноты. Это ее руки… Теперь ей нужно как-то с этим жить, но как можно жить, ощущая лишь ненависть к части себя же самой, Кулемина не понимала. Реакцию же других людей блондинка даже и вообразить не могла… Наверняка найдутся те, кто будет брезгливо отворачиваться, кто-то посчитает вид ее покореженных кистей забавным и посмеется, а некоторые, каких, скорее всего, будет меньшинство, сочувственно посмотрят и пойдут дальше. В любом случае, повышенное внимание ее, мягко говоря, неприглядные конечности гарантированно будут привлекать, и понимание этого становилось для молоденькой девушки страшнее самой изощренной пытки.
Виктор придерживал свою возлюбленную всю дорогу от лечебного учреждения до автомобиля. Видел, что она не в себе, что действительно не слишком приятное зрелище ее изуродованных рук ввело Кулемину в состояние шока. И опять-таки, как ей помочь, он не знал… Пытался успокоить ее там, в больнице, прижимая к себе, шепча ей на ухо о том, что все образуется, что он всегда будет с ней рядом и никому больше не позволит ее обидеть. Но толку от всего этого было мало: девушка просто ушла в себя, отгораживаясь от всего внешнего мира. Брюнет понимал, что для начала ей самой нужно принять все это, осознать где-то там, внутри себя, расставить все по полочкам. Да и ясно было, что спокойно отреагировать на то, что стало с ее ладошками, Лена не могла… Наверное, никто бы не смог, ни один человек, тем более женщина. И легко было предугадать, что либо у его Ленки случится истерика, либо все выльется в бешеный поток ярости, опять же заканчивающийся истерикой, либо в полное отрицание всего и отвержение любой помощи, либо, чего, по правде сказать, Степнов опасался более других вариантов развития событий, белокурая преступница снова уйдет в себя, замыкаясь в собственных страхах, боли и сомнениях.
Усадив возлюбленную в машину, бизнесмен занял место водителя и, заведя мотор, выехал с больничной стоянки, всем сердцем желая хоть как-то помочь своей девочке пережить этот не слишком приятный день, но совершенно не представляя, что он может сделать такого, чтобы на ее милом личике заиграла искренняя солнечная улыбка. Бандитка, отвернувшись от Степнова, задумчиво смотрела в окно и, похоже, в ближайшее время ни разговаривать, ни даже менять направление своего взгляда не собиралась. Тяжело вздохнув, мужчина сосредоточился на дороге, размышляя о том, что Лену теперь снова придется вытаскивать из состояния безразличия ко всему, а главное – не дать ей зациклиться на проблеме и убедить в том, что все поправимо. Ведь поправимо же, и допускать других вариантов просто нельзя…
Потом мысли брюнета плавно переключились на дочку. «С Линой тоже надо будет серьезно поговорить… Не дай бог она что-нибудь ляпнет про кисти Ленки. Это будет финиш. Хоть она уже и довольно много понимает в свои семь лет, но все же еще ребенок, и со своей детской непосредственностью, сама того не подозревая, может оказать таку-у-ую медвежью услугу, что потом не разгребешь… И вообще, надо будет Ленку как-то вытягивать из пучины негатива, в который она сама себя загнала. Хотя… как тут не загнать… Девчушка ведь совсем еще. Как же сложно-то… Волчонок мой маленький, перепуганный», - размышлял Виктор, изредка посматривая на сидящую практически неподвижно возлюбленную.
Нет, ждать от нее озорного блеска в глазах и заливистого смеха сейчас было бы верхом самодурства, конечно. Самому глядя на ее нежные ладошки выть хочется от ярости и бессилия! Это же надо было вот так вот варварски издеваться над ней… А что сама Лена чувствует, когда смотрит на свои кисти, какие моменты снова и снова переживает, воспроизводя их в памяти, даже представить страшно, но ведь как бы там ни было, она жива, а значит все еще можно постараться исправить … за исключением смерти ее деда. Вот этого уже не изменить, но судьба итак дала второй шанс. Может сейчас ей кажется это и не шансом вовсе, а подобием злобной насмешки, но это не так. И она поймет со временем. Поймет, пусть не сразу, а лишь тогда, когда боль, ужас, смятение и все прочее, что заставляет эту девочку испуганно вздрагивать во сне и замыкаться в своем полуразрушенном внутреннем мирке, отступит на второй план, разрешая созидательным эмоциям прорваться сквозь плотную темную пелену.
- Черт! – ругнулся бизнесмен, пристроившись в ряд машин и заметив, что впереди стоит еще целая куча автомобилей. – Ну вот, в пробку попали…
На это заявление сама блондинка, к которой, собственно, оно и было направленно, никак не отреагировала. Не ответила, не кивнула и даже не повернулась… Степнову сначала пришла мысль попробовать поговорить с удрученной преступницей сейчас, пока есть время, но он быстро понял, что автомобиль не лучшее место для серьезных разговоров. Вероятно, что в процессе этого, несомненно тяжелого разговора Лена будет кричать или плакать, может быть бросится на него с кулаками или почувствует непреодолимую потребность разбить какую-нибудь вазу… Ее эмоциям будет необходим выход, а здесь, в замкнутом пространстве тесного салона машины, ничего нормального не получится. Значит придется ждать до дома… Ну и пусть. Виктор решил, что лучше уж немного потерпеть и затем уже не ограничивать юную преступницу в проявлении чувств, чем сейчас затевать пустую беседу, которая, вполне возможно в конечном итоге лишь еще больше усугубит положение и загонит Кулемину в ее же собственную скорлупу отчаянья.
Поток машин двигался с черепашьей скоростью, позволяя мужчине внимательно наблюдать за своей спутницей. Она, ровно как и в тот момент, когда они покидали здание больницы, не плакала и не истерила, просто так и смотрела в окно, не меняя своей позы и бессмысленного, явно не приносящего ей ни облегчения, ни наслаждения занятия в течение всего пути. Руки Кулеминой лежали у нее на коленях, но отныне девушка вообще не смотрела на них, будто опасаясь акцентировать свое внимание на изуродованных конечностях. Маленькие ладошки, тоненькие пальчики и безобразные шрамы, безжалостно покрывающие руки этого светлого создания… Виктору хотелось взять ее кисти в свои ладони, поднести к губам, поцеловать каждый пальчик, каждый сантиметр кожи своей любимой бандитки, прижаться к рубцам, заменить лаской всю ту боль, что пришлось испытать хрупким рукам, хоть как-то дать понять Лене, что он знает, ощущает все то же, что и она, грустит вместе с ней, вместе с ней переживает каждый миг ее отчаянья и любит ее без каких-либо условностей и оговорок. Но вести себя подобным образом было сейчас недопустимо… Слишком непредсказуемо могла отреагировать белокурая девушка на подобное проявление нежности. А Виктор даже взгляд ее поймать не мог, чтобы хоть немного понять, о чем она думает, чего хочет и что следует сказать ей, дабы слова дошли до ее сознания и были восприняты именно так, как это нужно.
В целом у блондинки сейчас был такой же равнодушный ко всему вид, как и при их знакомстве, что, несомненно, очень пугало Степнова. Он помнил, как тяжело им с Линой было вывести ее из депрессии, как сложно далось доказательство своих чувств и получение хоть какого-то доверия от этого светлого создания. И дело-то было вовсе не в тех силах, которые были затрачены, не в том времени, которое пришлось ждать, пока в изумрудных глазках Лены станет заметна маленькая, но бесценная искорка жизни. Не в терпении, порой находящемся на грани возможности мужчины, не в его мечтах и планах, относительно этой нежной девочки, а в том, что Виктор боялся, что в этот раз все может случиться иначе, и никакие усилия не смогут заставить Кулемину бороться. Слишком быстро произошел этот повторный удар, Лена еще не готова к новым потрясениям, она чересчур слаба для того, чтобы встать на ноги и смотреть в лицо судьбе прямым, вызывающим взглядом. Боль не отпускает так легко, предательство и вовсе невозможно забыть, горечь потерь никогда не исчезнет, а лишь притупится со временем, напоминая о себе в те дни, когда вокруг особенно радостно или наоборот слишком серо…. И строить – это вовсе не громить. А ведь она только-только начала доверять им, только-только стала чуть более раскованно вести себя и чуть более открыто улыбаться…



Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:54 | Сообщение # 27
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-43-

В пробке они стояли уже минут десять. Виктор по-прежнему был весь в своих мыслях, пока из задумчивости его не вывел звук, очень схожий со звуком, обычно возникающим при открывании двери его автомобиля. Повернув голову вправо, бизнесмен смог лишь ошарашенно наблюдать картину того, как его возлюбленная вышла из автомобиля и, невозмутимо обходя препятствия в виде стоящих в пробке машин, пошла в сторону торгового центра, мимо которого они сейчас как раз и проезжали.
- Лена! – выйдя из ступора, воскликнул брюнет, одновременно с этим заглушая мотор. В следующее же мгновение, нажав на кнопку аварийки и поставив средство передвижения на сигнализацию, Виктор устремился за Кулеминой, невзирая на недовольные возгласы, смешанные с гудками разгневанных еще одним «аварийщиком» автомобилистов.
Каждый миг казался мужчине бесконечным, а собственные движения чересчур неуклюжими и нерасторопными. Создавалось впечатление, будто тело сделалось ватным, голос слишком тихим, а пространство вокруг вдруг расширилось до необъятных размеров. Со всех ног Степнов бежал к раздвижным дверям комплекса, в который уже входила девушка. По дороге он пытался понять, что двигало этой бандиткой, когда она, не предупредив его, решила прогуляться. А вдруг как раз в этот момент он бы нажал на газ? Или не он, а водитель, находящийся в машине по соседству с их автомобилем… Еще одна, а то и несколько травм?! Мужчина искренне надеялся, что все это произошло неспроста, потому как желание схватить девушку, из-за которой он только что едва не сошел с ума от страха и волнения, и хорошенько встряхнуть ее, а еще лучше дать ощутимый подзатыльник за эту безумную выходку билось в нем со страшной силой. Но все же здравый смысл твердил брюнету, что Лена не настолько безрассудна, чтобы просто так взять и пойти незнамо зачем, незнамо куда. Видимо, что-то Кулемину в этом торговом центре привлекло… Хотя оправдывать ее бизнесмен не собирался и спускать на тормозах случившееся не думал. Пусть какой-то, еще способной держать эмоции под контролем частью себя и понимал, что такое неадекватное поведение девушки можно было объяснить ее не совсем нормальным состоянием.
В самом здании блондинка, к великой радости ищущего ее Виктора, оказалась не так далеко от входа. Она стояла рядом с павильоном, уже что-то рассматривая, правда ассортимент товара бизнесмена на данный момент интересовал меньше всего, поэтому он даже не сразу обратил внимание на то, чем торгует этот ларек. Да и не до шмотья Виктору сейчас было.
- Ты чего делаешь? – сходу рявкнул на возлюбленную Степнов. – А ну иди сюда! – дернул Виктор ее за руку, разворачивая к себе личиком, ибо шок и волнение, которые он испытал, когда юная преступница без лишних слов вышла из его машины, до сих пор давали о себе знать учащенным сердцебиением и шумом в голове. – Ты хоть соображаешь, что могло быть?! – лихорадочно блуждая по черточкам милого личика девушки взглядом, сильнее сжал мужчина пальцы. – Понимаешь?! А если бы я на газ нажал в тот самый момент, когда ты выйти собралась?! – слегка тряхнул он зеленоглазую блондинку. – Или соседний ряд…
- Купи мне перчатки, - перебила его Кулемина таким голосом, что мужчине сразу стало ясно – ничего из сказанного им несколькими секундами ранее услышано не было, и, в лучшем случае, Лена почувствовала его стальную хватку на своем плече, хотя это тоже было сомнительно. Опустив взгляд на руки девушки, брюнет заметил, что та держит пару кожаных перчаток, а стоят они у павильона, торгующего этими изделиями.
- Ленок… я не могу купить тебе это, - немного замявшись, ответил Виктор, забрав у своей возлюбленной то, что она попросила приобрести. – Мне не жалко денег, просто…
- Я тебя умоляю! – со слезами, застывшими в изумрудных глазах, прошептала девушка, пытаясь ухватить Виктора за край рубашки. – Мне надо! Надо, понимаешь? – полным мольбы взором, заглянула она в глаза мужчины.
- Нет, Лена, - негромко, но твердо ответил бизнесмен, возвращая перчатки продавщице. - Швам нужно дышать. Я не хочу, чтобы у тебя снова начались осложнения. К тому же эти перчатки очень плотные… Если ты думаешь, что тебе будет удобно, то ты глубоко заблуждаешься, - строго вымолвил брюнет.
- Ну и пусть, - упрямо ответила бандитка, переводя взгляд на женщину, находящуюся за прилавком и все еще стоящую с товаром в руках. – Ну купи, пожалуйста!
- Зачем они тебе, Лен? – спросил бизнесмен, пытаясь воззвать к логике блондинки, хотя, конечно, он догадывался об истинных причинах, пробуждающих в Лене желание подобной покупки. – На улице тепло…
- Мне не для улицы, - выдохнула та, не глядя на собеседника. – Ну пожалуйста, купи! Я тебя больше ни о чем никогда не попрошу, только вот это… мне надо…
- Лена, - сделав знак продавщице, что изделие из кожи они приобретать не будут ни при каких условиях, Степнов отвел свою возлюбленную в сторону. – Я тебя прекрасно понимаю…
- Да не надо мне говорить, что все хорошо! – закричала Лена. – Не надо делать вид, что тебе все равно! – предприняла она попытку отвернуться от мужчины.
- Нет, не все равно, - сухо ответил бизнесмен. – Если бы мне было все равно я либо купил бы тебе эти долбанные перчатки, либо вообще не стоял бы здесь с тобой.
- Тогда лучше бы тебе было все равно! – процедила Кулемина, пытаясь вырваться из рук Виктора. – И пусти ты меня!
- Пущу, если буду уверен, что ты не натворишь глупостей в очередной раз, - вздохнул брюнет, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие. – И зря ты так, Лена. Мне как божий день ясно, что ты сейчас комплексуешь из-за травм на своих руках, но, пойми, перчатки это не выход! Перчатки только усугубят ситуацию…
- Вы подумали о своей дочери? – исподлобья посмотрела на него Кулемина.
- Подумал… - ответил брюнет, пропустив мимо ушей обращение на «Вы».
- Вот и я подумала, - не дала ему еще хоть что-то сказать девушка. – Я не хочу, чтобы ребенок, увидев это, - согнула она в локтях руки, демонстрируя мужчине изуродованные кисти, - заикаться начал!
- Лен, ты делаешь из мухи слона, - произнес мужчина, держа ладони на поникших плечах бандитки.
- Я ничего не делаю! – неожиданно воскликнула Лена, дернувшись в его руках. – Я просто не хочу, чтобы кто-либо это видел! Даже ты! Я не хочу, чтобы вы с Линой по нескольку раз в день натыкались взглядом на это безобразие, не хочу, чтобы люди на улице морщились от брезгливости, не хочу сама видеть это убожество… - захныкала блондинка, и Виктор, мгновенно среагировав, прижал ее к себе.
- Тс-с-с… ну все-все, - шептал он, понимая, что на этот раз, по-видимому, все так просто не разрешится. – Я понял тебя. Но и ты меня послушай, Ленок, хорошо?
- Хорошо, - проскулила маленькая бандитка, не поднимая головы.
- Сейчас мы попробуем найти с тобой компромисс. Я понимаю, что тебе нужно время, и не буду тебя принуждать к чему-либо, хотя и считаю твое решение скрываться от всего мира неправильным, - погладил он любимую девочку по белокурым волосам. – Ну да ладно. Возможно, сейчас тебе действительно так будет проще.
- Мне правда нужно это, - всхлипнула девушка. – Я не выдумываю ничего.
- Я и не говорил, что ты выдумываешь, - чмокнул ее в макушку Степнов. – Но проблемы надо решать, Лен. Не прятать, а решать. Ты можешь всю жизнь просидеть дома или проходить вот в таких вот перчатках, но подумай сама, кто от этого выиграет? – поглаживая Кулемину по спине, спросил Степнов. – Подумай хорошо, Лен.
- Да все! – снова всхлипнув, простонала она. – Всем лучше будет!
- Нет, Лена, ты не права, - приподнял ее голову за подбородок Виктор. – Тебе самой, прежде всего, лучше от этого не станет. Да, родная, я не буду тебе врать, то, как сейчас выглядят твои руки… это, по меньшей мере, некрасиво, - глядя в любимые зеленые глаза, произнес мужчина.
- Это уродливо! – снова попыталась вырваться блондинка, но бизнесмен удержал ее.
- Если хочешь, то пусть будет даже так, - не стал спорить брюнет. – Но подумай, девочка моя хорошая, чего ты хочешь? Хочешь всю жизнь прятаться и день за днем оплакивать себя же саму или попытаться исправить то, что пока еще исправить можно? – сжал он руку Лены в районе локтя. – Скажи мне, Лен.
- Я не знаю, - дрожащим голосом ответила юная преступница и отвела взгляд. – Не знаю… - прошептала она.
- Пойми, я не испытываю неприязни при виде твоих рук, мне не хочется вести себя с тобой как-то иначе, ты не стала для меня другим человеком после того, как с твоих ладошек сняли бинты. Да, мне действительно жалко тебя, Лена, но эта не та жалость, которая может унизить, - не позволяя девушке отстранится от себя ни на сантиметр, говорил Виктор. – Это скорее сожаление… Что нельзя исправить то, что случилось, сожаление о том, что все вышло вот так, и о том, что тебе так много пришлось пережить. Я не буду врать тебе и говорить, что ты сильная и справишься со всем. Нет, Лена. Ты не справишься со всем этим одна. Я бы тоже не справился. Когда моя жена погибла, рядом были мои родители, родители Лизы, Лина… Без них я бы не поднялся и не стал тем, кто я есть сейчас. И это нормально, Ленок. Не надо стыдиться того, что ты порой не можешь преодолеть чего-то в одиночку, - обнял Степнов девушку за плечи и притянул к себе еще ближе. – Сейчас я хочу бороться с со всеми трудностями вместе с тобой, хорошая моя. Для меня это столь же важно, как и для тебя самой. И поверь, меня не испугают ни твои руки, ни твои сны, ни твои мысли… И Лина, Лен, уже не двухлетний ребенок, которого можно напугать барабашкой. Она все прекрасно понимает и не хуже нас с тобой знает, что жизнь – штука непростая и в ней есть место не только хорошему, но и плохому. Шрамы это некрасиво, но это то, что есть, и на сегодняшний день, это реальность, в которой мы с тобой будем жить. А вот как дальше все пойдет, будет зависеть, по большей степени, от твоего желания, потому как если ты не пустишь нас с Линкой в свои чувства, эмоции, боль, то мы не сможем стать тебе теми, кем очень хотели бы стать.
- Витя… - заплакала Лена с новой силой, прислоняясь лбом к плечу мужчины. – Я… Мне самой…
- Сейчас мы что-нибудь придумаем, - поцеловал ее бизнесмен куда-то в висок. – Если тебе сейчас это нужно, то придумаем. Но про те перчатки можешь забыть. Мы либо боремся, Лен, либо заканчиваем все прямо сейчас. Выбор за тобой, моя хорошая.
- Боремся, - всхлипнув, кивнула девушка, обвивая руками Виктора за талию. – Только не требуй больше, чем я могу…
- Не буду, - легонько коснулся мужчина влажных, чуть солоноватых от слез губ любимой девочки. – Обещаю, что не буду…
Когда Кулемина немного успокоилась, они снова подошли к павильону и стали рассматривать ассортимент предлагаемой продукции. Минута, две… и ничего подходящего Виктор так и не увидел. Уже собравшись предложить девушке либо пройти по комплексу в поисках других подобных торговых точек, либо поехать в другое место, бизнесмен неожиданно был остановлен продавщицей.
- Извините… я случайно слышала кое-что из вашего разговора, - пробормотала девушка, а Лена, услышав эту фразу, мгновенно смутилась и постаралась спрятаться за широкой спиной своего мужчины. – Возможно, вам подойдет вот это…
Одновременно со своим предположением она достала из-под прилавка небольшую коробочку, а открыв ее, вытащила на свет черные перчатки в сеточку, которые начинались с ладони, оставляя пальчики свободными. Виктор хмыкнул и взял из рук торгашки товар, дабы рассмотреть его поближе. Это был идеальный в их с Леной случае вариант: швы будут дышать, сеточка не должна натирать и нагревать заживающие раны.
- Да, это действительно именно то, что нам нужно! – решительно заявил бизнесмен. – Вы нам очень помогли, - чуть улыбнулся он стоящей за прилавком девушке, пришедшей им с Ленкой на выручку.
Рассчитавшись с продавщицей, он снова отошел в сторону, отведя туда и свою возлюбленную. Зеленоглазая преступница немного недоверчиво смотрела на то, что находилось в руках у ее мужчины, но выражать своих сомнений вслух не торопилась. Ей все еще чуточку хотелось плакать, а пальчики ее рук подрагивали не то от волнения, не то от всего того напряжения, что скопилось в Лене за этот день. Распечатав упаковку, брюнет осторожно приподнял руку Кулеминой и с крайней аккуратностью стал помогать ей надеть перчатку. Потом пришел черед облачать вторую руку, и уже спустя пару минут девушка придирчиво осматривала результат. Конечно, эти декоративные перчатки несильно спасали положение, но в принципе, если не знать о случившемся и не присматриваться, а также смыть зеленку, то заметить изъяны на ее руках было не так уж и легко.
- Ну что, домой? – с надеждой на положительный ответ спросил Степнов.
- Спасибо, - искренне поблагодарила его возлюбленная. – И прости меня за такое поведение… Просто я…
Теперь уже мужчина не дал ей договорить. Поняв, что проблема разрешилась, он снова легко поцеловал свою девочку, а потом, приобняв юную блондинку за плечи, повел ее на выход из торгового центра, благодаря небеса за то, что сегодня все произошло именно так, как произошло, потому что могло быть и намного хуже. А Лена… Если уж говорить честно, то она была признательна ему за то, что он не акцентирует внимание на ее выходках, не выслушивает ее корявые извинения, а просто обнимает и ведет к себе домой… И если он рядом, значит действительно видит в ней то, что, возможно, она не замечает сама, значит верит в нее. А если верит он, то стоит попробовать и самой поверить в то, что все еще может быть, и найти в себе силы проявить слабость и принять помощь не как проявление жалости, а как желание построить совместное будущее, в котором возможно счастье, смех и семейные фотографии, излучающие тепло искренних улыбок любящих друг друга людей.

-44-

Перчатки в сеточку с того самого дня покидали руки Лены только на ночь и в те редкие моменты, когда Виктор почти насильно заставлял девушку стягивать их, дабы осмотреть ладони, убедиться, что причин для волнений, по крайней мере в физическом плане нет, и обработать кожу рук малолетней правонарушительницы антисептическими и смягчающими средствами. Хотя сама блондинка была бы рада не то что не демонстрировать свои обезображенные кисти близкому человеку при свете дня, но и с удовольствием спала бы в перчатках, если бы Степнов по вечерам, перед водными процедурами, безо всяких слов не освобождал бы ее ладошки от легкой ткани.
Конечно, подобная идея-фикс совсем не нравилась мужчине, однако умом он понимал, что сейчас пытаться повлиять на свою возлюбленную с целью убедить ее в ненужности этой вещи бесполезно. От этого зеленоглазая преступница, скорее всего, лишь еще больше замкнется, думая, что ставший родным ей человек либо просто не понимает ее чувств, либо даже не пытается понять. Предприняв пару попыток мягко попросить не надевать своеобразные «чехлы» для рук хотя бы дома и наткнувшись на полные слез и мольбы малахитовые глаза, Степнов оставил все как есть. Ранить любимую девочку своей ненужной в данной момент напористостью и, невзирая на ее моральное состояние, гнуть свою линию было просто бесчеловечно.
Именно из этих соображений Виктор пока старательно держал себя в руках, дабы не высказать своего неодобрения, но и поощрять эту прихоть Кулеминой вовсе не собирался. Он видел, как она стесняется своих искалеченных ладошек, с какой ненавистью смотрит на них, часто замечал, как с утра, когда к девушке прибегала Алина, бандитка мгновенно прятала руки под одеялом и ни под каким предлогом не соглашалась выставить их на обозрение ребенка.
Брюнет, как мог, старался помочь своей избраннице, потому как сейчас его помощь была не просто нужна Лене – без нее девушка элементарно не выдержала бы… Каждый взгляд Кулеминой на собственные кисти воскрешал в ее сознании болезненные воспоминания, которые заставляли маленькую преступницу нервно вздрагивать при резких движениях Виктора и Лины, испуганно озираться по сторонам от громких звуков и тихонько плакать, когда ужас пережитого особенно сильно впивался своими цепкими зубами в душу белокурой девушки.
Но во власти дня Лена еще хоть как-то могла защищаться и бороться со своей паникой и сомнениями, ограждаться от той грязи прошлого, которая стремилась накрыть ее своей серой волной. Да и близкие люди готовы были в любую секунду оказаться рядом и уже одним своим присутствием вытеснить из сердца мрак и согреть своим теплом. А вот ночью… Под воздействием переживаемого за день, постоянных раздумий и испытанного стресса, кошмары вернулись. Степнов осознал, что те сны, которые навещали его девочку прежде и были ,по его мнению, воплощением жестокости и зла, не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось сейчас… Теперь он понял, что разум человека способен на такие жестокие пытки, что ни одному самому изощренному палачу такое и в голову никогда не придет. Порой юная бандитка металась во сне по постели и стонала, почти безрезультатно пытаясь скомкать в слабых кулачках простынь, иной раз она всхлипывала и просила не трогать ее, а бывало, что вдобавок к этому плакала и кричала…
Мужчина оставался рядом со своей белокурой возлюбленной до утра, даже не допуская мысли о том, что он может бросить ее на растерзание страшным видениям и преспокойно отправиться в царство сладких грез. Брюнету как никогда хотелось быть ближе к этой девочке, обнять ее, прижать к себе, поцеловать и долго-долго гладить по златовласой головке, только бы унять ее дрожь, забрать боль и высушить слезы, но почему-то Виктор не решался даже будить свою маленькую возлюбленную, а лишь ложился рядом, брал Лену за прохладную руку и подолгу теребил ее тонкие пальчики, временами кладя свою большую теплую ладонь ей на грудь или животик поверх одеяла, дабы передать частичку своих сил и стойкости, чтобы она смогла преодолеть все препятствия на пути к счастью и справиться с тем, что мешает ей дышать, сдавливая грудную клетку цепями разочарований и внутреннего сумрака.
Бизнес отошел на второй план – благо Степнов был уверен в своих заместителях и знал, что во время его отсутствия ничего страшного с фирмой не случится, а если и появятся какие-то экстраординарные проблемы, то ему обязательно об этом сообщат. Вообще о делах думать сейчас даже не получалось… Вся суета, материальные блага, желание не дать конкурентам выйти вперед, деньги, власть, соперничество – все это казалось настолько неважным по сравнению с болью, заточенной в изумрудных глазах любимой девочки, по сравнению с теми бликами надежды, рождающимися в малахитовой бездне в те моменты, когда мужчина легонько приобнимал Лену за плечи и гладил по локтям, когда тихо шептал ей слова о том, что все будет хорошо, что он не предаст, не обманет, что сбережет и защитит. И никакие цифры, бумаги и переговоры не могли заставить Степнова променять маленькое испуганное счастье, посланное ему судьбой, на все фирмы, сделки и закупки вместе взятые.
Однако состояние Кулеминой порой вызывало у Виктора серьезные опасения и ему начинало казаться, что без посторонней помощи они не справятся. Сначала у бизнесмена даже была идея найти для Лены психолога, но потом он отбросил эти размышления. Блондинка не станет откровенничать с незнакомым ей человеком, особенно если будет знать, что это специалист определенного профиля. Зато отношение к тому, кому она доверяла, кому открывала израненную душу, с кем делилась хотя бы частью своей боли, у нее могло измениться конкретно: бизнесмен был больше, чем уверен, что юная преступница расценила бы это как его нежелание возиться с ее проблемами, усталость от ее частых срывов, слез и постоянной беспомощности и попытку сплавить ее кому-то другому, дабы снять с себя груз ответственности за ее, как она сама часто говорила, «никчемную жизнь».
Частенько по ночам, когда он был уверен в том, что Лена спит крепко и, по крайней мере, в ближайшее время ничто не должно потревожить ее сон, брюнет прочесывал просторы интернета, ища похожие истории и пытаясь понять, как себя вести, что делать, а чего делать никак нельзя. Однако всемирная паутина тоже несильно помогала разобраться в ситуации и способах ее разрешения. Советы других пользователей и даже психологов на специальных форумах никак не воспринимались бизнесменом как верные. И это было легко объяснимо: ни у кого, из тех людей, кто консультировался в интернете по поводу своих родственников и друзей, получивших травмы, наложившие отпечаток на их внешность или способность к каким-либо действиям, ситуация не была осложнена настолько, насколько она являлась трудной и запутанной у них с Леной. Там не было угрозы тюремного заключения, не было предательства друзей, не было столь трагичных событий в сфере семьи… Или, по крайней мере, не было всего этого в совокупности.
Поэтому Степнов решил действовать самостоятельно. Ведь, по сути, он сейчас самый близкий человек для этой зеленоглазой бандитки. Она доверяет ему всю себя и, хоть сама Кулемина и молчит об этом, но где-то глубоко в душе надеется на его помощь. И он не может подвести свою возлюбленную. Он обязательно вытащит ее из этого болота под названием «отчаяние», искоренит все ее грустные мысли и подарит этой девочке счастье, называемое семьей. Пусть не сразу, не быстро, но постепенно она выйдет из состояния депрессии, обретет уверенность в себе и перестанет замыкаться на своей проблеме. Да, пусть будет сложно, но как иначе? Отдать это юное белокурое создание на растерзание страхам и боли, отпустить в холодный мир, которому она совершенно не нужна, заранее обрекая на неминуемую гибель? Нет! Не будет этого никогда! На этот раз он сбережет свою женщину любой ценой и возвратит веру в будущее не только Лене, но и себе самому.

Лена по обыкновению сидела у окна, когда к ней подошла Степнова-младшая. После серьезного разговора с отцом, а также исходя из своих собственных наблюдений и выводов, девочка старалась не приставать к своей бывшей надсмотрщице, но с другой стороны каждый день пыталась ее чем-то увлечь, что конечно получалось у семилетнего ребенка весьма плохо. Да и сама юная бандитка не стремилась вникнуть в суть предлагаемых ей Линой игр и занятий. Настроение девушки неизменно держалось на отметке ниже среднего, на глаза наворачивались слезы, и хотелось забиться в угол, чтобы никто и никогда не смог достать ее оттуда. А ей бы предоставилась возможность с мазохистским упрямством снова и снова воспроизводить в памяти ту ночь, когда, как ей казалось, ее друзья, стащили ее с грязной постели, когда приковали ее к старой батарее наручниками и издевались над ней, наслаждаясь ее криками и душераздирающими стонами. Глупо… Больше всего она хотела забыть все это и, тем не менее, не могла заставить себя не думать о произошедшем хотя бы несколько часов подряд.
- Лен, - окликнула Алина девушку.
- М-м-м? – вопросительно протянула та, но даже не повернулась в сторону малышки.
- О чем думаешь? – поинтересовалась девочка, пытаясь привлечь внимание собеседницы.
- Ни о чем, - с тяжелым вздохом ответила Кулемина и наконец обернулась. – Ты что-то хотела?
- Угу, - кивнула девчушка и нерешительно подошла поближе к бандитке. – Я хотела сказать, что я тебя очень-очень сильно-пресильно люблю, - скороговоркой выпалила Лина и, пока девушка не успела отреагировать на ее слова, обвила ручками ее плечи. – Не грусти…
- Я не грущу, - тихо отозвалась Лена, не предпринимая ответных попыток выражения хоть каких-то чувств. Нет, слова и жесты этой голубоглазой девчушки не были ей безразличны, а вернее даже сказать, что отношение Степновой-младшей к ней самой для блондинки играло очень большую роль, согревало душу и сердце, ведь любовь ребенка это нечто совершенно непередаваемое – чистое, искреннее и неподкупное. И в первое мгновение, когда маленькие детские ручки коснулись ее плеч, нерадивая преступница даже подалась чуть вперед, чтобы тоже обнять малышку, но понимание того, что для этого необходимо будет поднять руки и дотронуться этими обезображенными конечностями до маленького ангела, резкой вспышкой пронзило мозг Кулеминой, и девушка вмиг зажалась, не находя в себе решимости переступить грань, которую сама же и возвела в своем сознании. – Просто плохо себя чувствую, - продолжила она, сдерживая эмоции. А их сейчас внутри нее кипело немало: отчаяние, страх, неприязнь к самой себе, непонимание и непринятие собственного внутреннего мира, безнадежность… И огромное желание обнять Лину в ответ, стать ей ближе. Если бы не эти изуродованные ладони… Хотя, наверное, дело не только в них…
- Давай я папу позову, - тут же предложила девочка, отстранившись и с волнением посмотрев на свою бывшую надзирательницу.
- Не надо, - негромко произнесла блондинка, опуская голову. – Ничего страшного, просто слабость небольшая. Пройдет это, не переживай, Лин, - на выдохе произнесла Лена, чувствуя огромную моральную усталость, которая, казалось, уже никогда не пройдет.
- Смотри у меня! – погрозив пальчиком, девочка улыбнулась и вышла из комнаты. Наверное, если бы не обстоятельства, Лена бы тоже не удержалась от улыбки, но сейчас уголки губ будто были приклеены и ни в какую не собирались ползти вверх, чтобы озарить легким лучиком счастья лицо бандитки. Вроде хотелось плакать, только глаза Лены по-прежнему были сухими, будто слезы застряли где-то внутри нее и не могли вырваться наружу. Сил выпрямить спину у девушки не находилось, руки ее безвольно легли на колени, а плечики совсем сникли… Понимание того, что она не может не то что совершить шаг навстречу чему-то радостному, а даже отодрать себя от этого проклятого стула и пойти к Вите, чтобы просто побыть рядом, что она нарушает все свои обещания, не оправдывает слова, лишь прибавляло тяжести грузу нависших проблем и усугубляло эмоциональную подавленность. Но что делать, если ей настолько плохо, что она сама себе кажется жалким маленьким существом, которого забыли под холодным осенним ливнем? Что делать, если она сама себя не понимает и не может сказать, кто, как и чем ей сейчас способен помочь?
Лена тяжело, надрывисто вздохнула и, приняв первоначальную позу, снова стала отрешенно смотреть на улицу, где за окном проезжали машины, несшие своих пассажиров по нужным им адресам, летали птицы, резвились собаки, а их хозяйки – две полноватые женщины средних лет, воодушевленно о чем-то разговаривали, стоя чуть поодаль и, наверное, беззаботно смеялись… Почему-то сейчас весь этот мир за окном стал каким-то блеклым и ненужным и выглядел отнюдь не дружелюбно, а даже враждебно. Не успела блондинка подумать о том, что своего места в этой жизни она пока не видит, а с такими руками вообще навряд ли сможет хоть куда-нибудь приткнуться, как на ее плечи вновь легли ладони, но на этот раз явно не детские…


Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:55 | Сообщение # 28
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
-45-

- Слышал, у тебя плохое самочувствие, - негромко произнес мужчина, стоя позади своей возлюбленной и внимательно наблюдая за ее реакцией.
- Со мной все хорошо, - также тихо ответила ему Кулемина, не поворачиваясь лицом к собеседнику. – Лина спрашивала, почему я грущу…
- А почему ты грустишь? – поинтересовался Виктор и, обойдя блондинку, присел перед ней, взяв ее за ладошки. Однако юная преступница, будто испугавшись, почти сразу же выдернула свои кисти из рук бизнесмена и попыталась спрятать их. – Может сходим погулять или в кино? Линка ушла к соседям и, скорее всего, вернется только вечером, - проговорил брюнет, делая вид, что не заметил жеста своей возлюбленной.
- А может не надо? – с надеждой глядя на Степнова, пробормотала Лена. – Честно говоря, я не хочу выходить на улицу, - произнесла девушка и снова направила свой задумчивый взгляд в окно.
Невзирая на то, что подобное поведение зеленоглазой бандитки в последнее время нельзя было назвать странным, мужчина все равно видел, что, несмотря на сравнительное внешнее спокойствие, эту девочку что-то снедает изнутри, и это «что-то», похоже, не относится ни к рубцам и шрамам, изуродовавшим ее руки, ни к тем мразям, которые оставили их на теле девушки.
- Лен, что происходит? – напрямую задал вопрос Виктор. Поймав на себе недоуменный взгляд собеседницы, он продолжил: - меня ты не обманешь, я читаю тебя как открытую книгу. Я вижу, что тебя что-то беспокоит, и это отнюдь не из-за рук…
- Тебе просто кажется, - неуверенно выдавила из себя Кулемина, пытаясь не встречаться взором с пристальным взглядом синих глаз, которые, казалось, могли заглянуть ей прямо в душу.
- Лен, ну зачем ты меня отталкиваешь опять? – положил мужчина ладонь на колено маленькой преступницы. – Нам же обоим от этого плохо, - легонько сжал он пальцы, даже сквозь ткань ощущая тепло любимой девочки.
- Прости. Я не специально… - совсем сникла Лена, понимая, что Виктор абсолютно прав, и она ведет себя по меньшей мере эгоистично. - Мне… - неуверенно начала Кулемина, но потом замялась, пытаясь понять, имеет ли она право просить о чем бы то ни было мужчину, который итак сделал для нее слишком многое.
Человек, чью дочь она украла, лишь отчасти на тот момент понимая, какую боль причиняет своим аморальным, низким поступком. Если бы уже тогда она знала о трагедии, случившейся в семье ее жертвы три года назад, блондинка бы не посмела и приблизиться к ребенку этого хлебнувшего невыносимо много горести и страданий бизнесмена. И именно этот мужчина, простив ей все ее прегрешения, открыв ей свою душу и доверив самое дорогое, что у него есть, - свою дочь, позволил ей, преступнице, наградившей его бессонными ночами и сильнейшими переживаниями, поверить в будущее. Светлое будущее, что немаловажно. Светлое будущее с ним и Линой, в кругу тех, кто дорог, с пониманием того, что ее жизнь не бессмысленна, и она тоже может быть обогрета теплом и лаской родных людей.
- Я тебя слушаю, - вывел Лену из своих мыслей спокойный голос хозяина квартиры, в которой девушка сейчас и находилась.
- Мне очень надо… Понимаешь… Я бы очень хотела съездить на могилу деда, - все же решилась на просьбу блондинка, но произнесла ее не глядя на Степнова. – Я хочу попрощаться с ним… - наконец, подняла она голову и пытливо посмотрела в глаза собеседнику.
- Хорошо, Лен, - не раздумывая согласился мужчина, - в ближайшее время мы обязательно съездим к нему на кладбище, - мысленно отругал себя Степнов за то, что сам не додумался до этого раньше.
- Спасибо, Вить, - искренне поблагодарила его Кулемина. – Если бы не ты и не Лина я давно бы уже сломалась… Точнее меня бы уже просто не было. Еще в больнице, наверное, - задумчиво сказала она, все также глядя на бизнесмена. – Я ведь тогда даже не думала, что смогу жить со всем этим. Казалось, что конец… А потом вы появились…
- Иди сюда, - выпрямился он и поднял за собой и Кулемину, осторожно прижав ее хрупкое тело к своей широкой груди. – Мы с Алинкой всегда будем рядом, что бы ни случилось… И в любом случае ты не должна нести все в одиночку. Ты всегда можешь довериться нам, поделиться своими проблемами, сомненьями, просто придти и помолчать рядом, если захочешь… Мы любим тебя, Лен, - произнес мужчина и, совсем чуть-чуть отстранив возлюбленную от себя, вгляделся в ее глаза. – И хотим тебе только добра. Так что не обижайся на Лину – она просто волнуется за тебя. Так же, как и я…
- Я и не обижаюсь, просто я не привыкла к такому вниманию, - призналась девушка, разрывая зрительный контакт. – Мне сложно. Это знаешь… все равно, что капитальный ремонт в квартире – вроде стены те же, а все остальное… Вот так и у меня сейчас. Я привыкла, что, наоборот, это я должна заботиться, это я должна быть опорой и поддержкой, это на мне лежит ответственность если не за все, что происходит в моей жизни и жизни близкого… - запнулась Лена и поникла еще больше, - близких мне людей, то за большую часть событий. И я понимаю, что это, наверное, неправильно, но не могу ничего поделать. Да, Вить, я очень хочу, чтобы была взаимность во всем, чтобы не только я отвечала, но и за меня тоже несли ответственность… Но не было этого у меня, понимаешь? Я привыкла быть самостоятельной, не плакать, не подводить, не позволять себе быть слабой…
- Теперь все будет иначе. Я научу тебя просто жить, - практически прошептал Виктор и, помедлив с секунду, коснулся нежных губ своей девочки.
Блондинка практически сразу стала ему отвечать, что несказанно воодушевило бизнесмена. Она одаривала его губы пылкими прикосновениями своих, с готовностью подхватывая движения языка и позволяя мужчине полностью владеть ситуацией. Голова девушки чуть кружилась от вихря эмоций и неимоверно приятных ощущений, теплой негой разливающихся по всему ее телу, появилась волшебная легкость и чувство невесомости… Чуть потянуло где-то внизу живота… Это было волнительно и приятно одновременно, очень необычно и совсем ново.
Продолжая ласкать языком и губами чувственные уголки ее ротика, брюнет переместил свои руки на спину Кулеминой и сильнее прижал возлюбленную к себе, будто отгораживая ее от всего остального мира и защищая от всех напастей. Поцелуй набирал обороты… Едва ощутимые покусывания, знойная игра языков, властные и вместе с этим нежные движения… Все это заставляло разум отступать куда-то в тень, освобождая место наслаждению и желанию ни на миг не останавливаться. Сладко, горячо и так необходимо… Еще несколько секунд, и ладони мужчины уже не располагались на одном месте, а, изучая изгибы стана, нежно массировали спину девушки, то поднимаясь выше, то опускаясь ниже… В какой-то момент Степнов и сам не заметил, как его руки, движимые желанием ощутить Лену настолько близко, насколько это только может быть возможно, оказались на пояснице Кулеминой, а уже в следующую секунду они, приподняв ткань легкой кофточки, коснулись горячей кожи блондинки.
Маленькая бандитка вздрогнула и мгновенно утратила то невероятное чувство, от которого за ее спиной будто вырастали большие крылья. Не отстранилась, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям, но сделать это получалось плохо. Мысленно девушка повторяла себе, что все правильно, что просто нужно расслабиться и довериться своему мужчине, что ничего скверного не происходит, только вот паутина страха оплетала Лену со всех сторон, и как разорвать ее, преступница не знала.
Кулемина снова дернулась, но, к сожалению, мужчина, для которого в это мгновение не существовало ничего кроме них с Леной, не придал этому особого значения. Чарующий запах любимой девочки, ее манящее тепло, нежность и бархатистая, кожа… Хотелось окутывать свою любимую лаской, лелеять ее, прикасаться к ней снова и снова… Но стоило ему провести пальцами по обнаженной спине своей возлюбленной, непроизвольно задирая футболку девушки чуть выше, как та с силой оттолкнула его, а сама попятилась назад, с неприкрытым ужасом глядя на хозяина квартиры. Дыхание сбилось, грудь девушки тяжело вздымалась, губы, которые еще несколько мгновений назад с готовностью и желанием отвечали на ласку, сейчас нервно подрагивали, а личико блондинки вмиг стало белым, будто полотно. Споткнувшись о стул и упав на пол, при этом довольно сильно ударившись рукой, но даже не почувствовав боли, Кулемина в прямом смысле этого слова принялась отползать от Виктора, а когда тот сделал шаг по направлению к ней, паника в ее глазах усилилась еще больше, и из горла девушки стали вырываться тихие хриплые стоны.
- Не надо! – воскликнула Лена, все также пытаясь оказаться как можно дальше от брюнета, смотрящего на нее с недоумением сверху вниз. – Пожалуйста, не надо! – замотала она белокурой головкой из стороны в сторону.
- Лен, я ничего плохого тебе не сделаю… - ошеломленно произнес бизнесмен и, в свою очередь, снова шагнул вперед.
- Пожалуйста… я не могу! – захныкала юная преступница. Поняв, что деваться ей некуда, закрыла лицо руками и стала плакать, лежа прямо на полу посреди большой комнаты. – Прошу… Пожалуйста…
Степнов, которого поведение возлюбленной не столько удивило, сколько напугало, плюнул на все и, быстро приблизившись к блондинке, довольно резко поднял ее с пола, а потом вновь прижал к себе, осторожно, успокаивающими движениями поглаживая ее по голове и плечам. Девушка ощутимо дрожала, нервно всхлипывая и, несмотря на явный страх, прижималась к груди мужчины всем телом. Было совершенно ясно, что подобную реакцию вызвали какие-то его действия, и Степнов лихорадочно пытался понять, чем он мог настолько сильно напугать свою любимую.
- Лен, я не хотел тебя обидеть или сделать тебе больно … Все же хорошо было… - путано пытался извиниться мужчина, правда сам особо не понимая за что, но сейчас это было не столь суть важно. – Прости…
- Я не могу удовлетворить Ваше желание… Не могу! - сквозь рыдания пролепетала Кулемина, и до Виктора наконец дошло, что вызвало новый приступ истерики у его девочки.
- Лен, я и думать ни о чем подобном не думал, - попытался оправдаться брюнет. – Не то что там требовать от тебя что-то такое…
- У меня ничего никогда не получится! – уткнулась ему в плечо блондинка, заходясь в новой волне плача. – Ну почему все это так?! Почему?! Вы же… А я не могу! Не могу-у-у…
- Ну тише, тише, родная, - прижался Степнов губами к белокурой макушке Лены. – Это я виноват. Прости, совсем голову потерял. Но тебе не надо бояться, милая. Я никогда не сделаю чего-либо без твоего желания, даже не смей думать об этом.
- Вы не понимаете! – закричала Кулемина. – Причем тут Вы вообще?! Вы же не знаете… - проскулила она, до крови закусывая губы.
- Так поделись со мной, - попросил Виктор, тихонько перебирая пальцами пряди светлых волос. – Мы ведь не чужие друг другу.
- Я не могу… - надрывисто выдохнула она.
- Все хорошо, девочка моя, - негромко произнес Степнов. – Расскажи мне…
- Я… Да как?! – снова повысила голос Кулемина, не переставая плакать ни на мгновение. - Они там… Вы понимаете? В этом лагере проклятом! – всхлипывая выдавила из себя юная правонарушительница. - Всю меня там… облапали в этом лагере, - не сдерживая слез, прохныкала девушка, не пытаясь выбраться из объятий бизнесмена. – А я сделать ничего не могла, понимаешь?! Белута меня ножом к полу… - с новой силой зарыдала Лена, чуть изгибаясь в руках мужчины от судорожных всхлипов. – А их двое… И мне… я умереть была готова сразу, лишь бы не чувствовать всего этого, их лиц и глаз не видеть! А они смеялись… издевались специально… А я… - девушка завыла в голос, содрогаясь всем тельцем. – Я полуголая была, понимаешь?! Они меня за грудь хватали! Как звери какие-то дикие! Я до сих пор их руки чувствую на себе! Они же… до них же… никто, понимаешь! Никто! Для меня это очень много значит! А они… - без умолку то шептала, то кричала Лена, смешивая слова со слезами, всхлипываниями, стонами и поскуливанием. – Я отбивалась, Вить, кричала, а они только насмехались… А я там, к этой батареи пристегнута… И они трогают… и грудь, и живот… Это так страшно было и унизительно… Будто я вещь их, и они могут делать со мной все, что захотят… А я ведь верила им! А Игорь… Он ведь таким близким мне был… Я не понимаю… - Лена на несколько секунд подняла заплаканное личико и посмотрела в глаза Степнова. – А оказалось, что я для них просто тупая блондинка, над которой можно посмеяться, надругаться, жизнь которой ничего не значит. Ты никогда не поймешь, что я чувствовала, когда Стас с Белутой… когда они вдвоем меня… когда хватали, унижали, щипали… Я так боялась, что все закончится хуже… Я никогда этого не забуду! Не смогу забыть просто! Я боль даже сейчас чувствую… понимаю, что это невозможно, а все равно чувствую! – положила Лена ладони на грудь Виктора и прижалась к его телу щекой.
- Со временем все пройдет, родная моя, - после довольно долгого молчания, тихо произнес Степнов и оставил легкий поцелуй на светлой макушке возлюбленной, изо всех сил пытаясь сохранять самообладание, чтобы прямо сейчас не ринуться в СИЗО, не найти там этих ублюдков и не поквитаться с ними за то, что пришлось пережить его Лене. – Не так быстро, как нам хотелось бы, но все это обязательно навсегда останется в прошлом. Наверное, и в самом деле забыть так, чтобы никогда это не вспоминать, ты не сможешь, да и я тоже не смогу, но потом будет уже совсем не больно и не страшно, - пронзая противоположенную стену яростным взглядом потемневших синих глаз, говорил мужчина, пытаясь не выдать своего истинного состояния. - Сейчас тебе наверняка кажется, что такое невозможно, но пройдет несколько лет, Ленок, и все это будет не так ярко, перестанет ранить тебя. Будут новые мысли, новые эмоции, новые ощущения. Главное – не закрываться сейчас от всего мира и не топить себя в собственных переживаниях. Я знаю, что тебе сложно и страшно, я не прошу в один момент поменять свое отношение к произошедшему, к себе, к жизни, не тороплю тебя… Я понимаю, маленькая, что вот так просто ты не будешь смеяться и улыбаться, не сможешь мечтать и радоваться каждому новому дню, и это нормально, девочка моя. Мы все преодолеем, все у нас получится, только постепенно, - запустил пальцы одной руки Виктор в шелковистые белокурые волосы любимой, а вторую ладонь расположил между лопаток девушки, прижимая ее еще ближе к себе.
- Они ведь все обо мне знали… - шмыгнула зеленоглазая блондинка носиком. – И про семью мою, и про жизнь … А им все равно было! Я делилась с ними всем буквально, а Гуцула вообще почти братом считала… Думала, что мы друг за друга порвем, а оказалось… Я не понимаю… Пусть бы убили просто, ясно бы было, предала, заслужила…но вот так…
- Лен, не надо винить себя. Ты виновата лишь в том, что пошла с ними на… скажем так, этот шаг. Но я тебя понимаю. Ты была в отчаянии и, честно говоря, я не знаю, как бы сам поступил на твоем месте.
- Уж точно не так мерзко, как я, - передернула Лена плечами и снова всхлипнула. – Прости меня, пожалуйста! Я…
- Давно уже простил, хорошая моя, - вздохнул бизнесмен, аккуратно поглаживая девушку по спине. – И… это сейчас действительно поступил бы не так, а если бы мне восемнадцать было… - Виктор на несколько секунд замолчал. – Я не оправдываю тебя, Лен, но и не осуждаю. Я уверен, что, если бы у тебя был другой способ достать деньги, ты бы им воспользовалась, но его не было…
- Не было… - шепотом отозвалась девушка.
- Так что не смей больше никогда говорить о том, что те ублюдки имели право наказывать тебя. Даже в мыслях этого допускать не смей. Они еще спасибо тебе должны говорить, что ты не дала им взять на душу такой грех, как убийство ребенка… Хотя… - мужчина поджал губы, - у этих отморозков и души-то, наверное, нет. А то, что они сделали с тобой… Если бы я мог, то я лично бы поотрывал им руки, да и не только руки, за такое… Они бы ответили за каждую твою слезинку и каплю крови. Но это не выход. Пусть их судит закон, а я помогу ему по «достоинству» оценить все, что они натворили. Поверь, маленькая моя, сядут эти мрази надолго. Я приложу все свои силы для того, чтобы упечь их настолько, чтобы каждый сто пятьдесят раз успел пожалеть о содеянном. И там, за решеткой, им объяснят, что значит обижать женщин и детей. На зоне свои порядки, родная, и свое правосудие. Они еще узнают о том, что такое боль, страх, и унижение.
Ответом ему послужил приглушенный его футболкой всхлип. Конечно, Виктор понимал, что даже если эти уроды сядут пожизненно, из памяти его любимой девочки не уйдут воспоминания, терзающие ее ночью и не дающие просто наслаждаться жизнью, но, тем не менее, знать о том, что каждому воздастся за его заслуги и прегрешения, тоже стоит немалого. Нет, это не жажда мести, это просто желание восстановить справедливость, потому как то, что сделали эти скоты с юной девушкой, которая искренне считала их друзьями, простить невозможно.
Но это все чуть позже, а в данный момент мужчине, пожалуй, больше всего хотелось настучать себе по голове. Ведь он знал о том, через что пришлось пройти его девочке, все это лично слышал из уст Стаса и все равно позволил себе совершить такую ошибку! И этот промах стоил ему зыбкого душевного равновесия его возлюбленной – того, чего он добивался со дня выписки ее из больницы. Конечно, постоянно держать себя в рамках и не позволять себе банального прикосновения было очень трудно, но иначе сейчас быть просто не могло. И ведь он не хотел ничего такого, не преследовал цель получить от Лены больше, чем поцелуй и несколько жизненно необходимых ему касаний. Только, похоже, надо было поговорить на эту тему с девушкой гораздо раньше, чтобы она понимала его действия именно так, как нужно было их понимать, и не боялась простых объятий. Ведь ему нужно ее тепло… Для того, чтобы бороться за них двоих, для того, чтобы знать, ради чего он готов рушить преграды и строить на их месте мосты.
- Лен, я правда не хотел напоминать тебе о том, что случилось в лагере. Хотя, если честно, сейчас мне кажется, что даже и к лучшему то, что ты выговорилась. Переживать все это в одиночку нельзя, моя хорошая. Боль должна уходить, а не копиться в тебе, - легонько сжал брюнет плечики своей возлюбленной. - Я не собирался тащить тебя в постель, Лен. Все еще обязательно у нас будет, но торопиться мы не станем. Все случится только тогда, когда ты будешь к этому готова и захочешь этого, - снова проговорил Виктор, стараясь донести до блондинки суть того, о чем он хотел сказать. – Мне хочется прикасаться к тебе, Ленуль, но не с тем умыслом, чтобы сексом заняться, а просто чтобы согреться тобой и осознать, что ты у меня есть. Я понимаю, что все это было для тебя слишком резко… Прости, - провел Степнов ладонями от локтей девушки до ее плеч. - Пожалуйста, только не замыкайся в себе, - озвучил бизнесмен просьбу, которая сейчас являлась неоспоримо важной. – Я понимаю, что напугал тебя, но это вышло случайно. Я не хотел, чтобы так получилось. Ленок, только не уходи в себя, ладно?
- Угу, - то ли на автомате, то ли сознательно ответила ему все еще всхлипывающая девушка.
- Я очень дорожу тобой, Лен, и я никогда не сделал бы ничего, что могло бы причинить тебе вред… во всех смыслах – как физически, так и морально. Мы обязательно со всем справимся, родная моя. Если бы ты только знала, как сильно я хочу услышать твой смех и увидеть улыбку… - говорил брюнет, все также стоя в обнимку с Леной. – Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Я знаю, что ты тоже этого очень хочешь, но тебе крайне трудно делать даже самые маленькие шаги . Но мы с Линой рядом, Ленок, нас трое, поэтому ты можешь смело опираться на нас, понимаешь? Тебе не надо проходить эту дорогу в одиночку, не надо пытаться быть сильнее, чем ты есть. Я знаю, что ты смелая, но сейчас на тебя навалилось слишком много для того, чтобы справляться с этим одной. А мы с Линой есть у тебя, ты должна знать это и никогда, ни при каких обстоятельствах не забывать, - проговорил Степнов тихим, мягким, но одновременно с этим уверенным голосом, от которого зеленоглазой девушке становилось тепло, спокойно и по-домашнему уютно. – Еще раз прости меня, пожалуйста, за то, что тебе опять пришлось плакать и переживать. Я правда не хотел тебя напугать, Ленок… Ты для меня значишь слишком много, чтобы я мог не думать о твоих чувствах. Я никому не позволю причинить тебе вред, тем более никогда не сделаю тебе больно сам. Я очень сильно люблю тебя, родная моя. Очень сильно…
- Я тоже… - неожиданно прошептала блондинка, после чего раздалось несколько всхлипов, а потом она продолжила, - тоже люблю тебя…
Заветные слова, которые Виктор так долго ждал, все равно прозвучали как-то внезапно. И уж тем более брюнет не ожидал услышать их после сегодняшней неприятной сцены. Чуть отстранив юную преступницу от себя, бизнесмен внимательно вгляделся в ее малахитовые влажные от слез глаза, но сомнений в сказанном только что робкий взгляд Лены не выдавал.
- Леночка-а-а… - не смог скрыть радостную улыбку Степнов и снова крепко, но все также аккуратно прижал к себе возлюбленную. – Спасибо тебе, родная! – потерся он носом о мягкие волосы девушки, понимая, что любые фразы сейчас окажутся слишком ничтожными, банальными или пафосными, чтобы выразить тот фонтан эмоций, который брызгами счастья забил в его душе от таких простых, но важных слов, произнесенных любимым человеком. – Спасибо… - добавил он уже совсем тихо, не желая смущать Кулемину громкими выражениями и чрезмерным вниманием к сказанному, ведь оба они итак прекрасно знают, что значит для них это признание.
- За любовь не благодарят, - выдохнула Лена, обнимая руками мужчину за талию. - Это тебе спасибо за то, что я все еще жива.
- Я благодарю тебя не только за любовь, - провел Виктор ладонью по волосам маленькой преступницы. – Я тебя за надежду благодарю, за веру… Ты… ты стала для меня воздухом, Лена. Раньше дышал, потому что было нужно, потому что не имел права этого не делать, а теперь я дышу, потому что хочу. Ты наполнила мою жизнь смыслом. До того, как ты вошла в мою жизнь, я думал, что единственное, что у меня осталось – это дочь. Все для меня в Линке сосредоточилось… Мне казалось, что теперь мое счастье только в ней, все, что я могу, это заботиться о ее будущем, быть ей не только отцом, но и другом…
- Разве это плохо? – все еще дрожащим от слез голосом задала вопрос Кулемина.
- Конечно не плохо, - ответил Виктор, перемещая руки на талию блондинки. – Конечно нет… Только это не правильно. Так не должно быть, - вздохнул мужчина и чуть крепче обнял свою зеленоглазую девочку. – Алинка – мое маленькое солнышко и навсегда им останется, только вот она моя дочь… А любовь дочери и любовь любимой женщины это совсем разное, и те чувства, которые я испытываю к тебе, нельзя сравнивать с любовью к Алине… И то, и другое прекрасно, но настолько непохоже, что описать словами трудно. Благодаря тебе я снова почувствовал себя мужчиной… Не отцом-одиночкой, не владельцем фирмы, не просто обычным человеком, а мужчиной, который любит, который хочет совершать ради любимой женщины маленькие глупости, который просыпается утром и понимает, что вот тут, - он положил ладошку Лены себе на грудь, туда, где билось сердце, - стучит, и в каждом ударе есть смысл, понимание того, что все не напрасно. Знаешь, после того, что случилось в моей жизни, я уже и не надеялся снова стать счастливым, открыть свое сердце и душу для кого-нибудь. Но ты… ты наполнила мою жизнь светом и теплом, ты меня будто ото сна пробудила и смогла вселить в меня веру, что любовь есть, что и я все еще могу любить… Я каждый раз смотрю на тебя, прикасаюсь к тебе и Бога благодарю за то, что он мне тебя послал. Если бы не ты, я бы так и жил думая, что для меня все осталось где-то далеко позади. А теперь… Я ни единого вдоха без тебя представить не могу, - заглянул он в изумрудные глаза своей возлюбленной. - Я всем сердцем люблю тебя, Лен. Сейчас вот стою рядом с тобой и даже не представляю, что все иначе могло быть… Что я мог никогда тебя не встретить.
- И не представляй никогда этого, - немного успокоившись, пробормотала блондинка, снова опуская голову ему на грудь. – Я без тебя тоже не смогу…
- Не плачь, - осторожно коснувшись пальцами нежной кожи чуть прохладной щечки Лены, стер мужчина вновь покатившиеся соленые капли с ее лица. – Все ведь хорошо, правда?
- Угу, - пытаясь унять трепещущее от всех сказанных за последние несколько минут слов сердце, кивнула юная бандитка, шмыгнув покрасневшим носиком. – Вить, а можно… - девушка неуверенно взглянула на брюнета и тут же отвела взор в сторону, а по ее чуть напрягшимся плечикам стало понятно, что она очень переживает и не решается озвучить свою просьбу.
- Что, маленькая? – поцеловал Степнов любимую в висок. – Не волнуйся, говори.
- Можно я спать буду с тобой? - на одном дыхании выпалила она и тут же вновь подняла голову, вглядываясь в синеву глаз своего мужчины, будто пытаясь найти в ней ответы на все свои вопросы. – Я уже не могу одна… Мне каждый раз страшно, когда спать надо ложиться. Я устала от кошмаров…
- Конечно можно, родная, - без раздумий дал свое согласие бизнесмен. – Надо было уже давно прийти ко мне. Я ведь тебе предлагал… - ласково произнес Степнов. – Ну да ладно. Теперь, видимо, время для этого настало, и ты сама решилась. Наверное, так и должно было случиться.
- Вить, только… - белокурое создание с мольбой посмотрела на близкого человека.
- Лен, я люблю тебя, - с самым серьезным выражением лица произнес Виктор. – Мне уже не шестнадцать лет, чтобы я не понимал таких вещей. Я хочу быть с тобой во всех смыслах этого слова, но это вовсе не значит, что я не могу контролировать себя. Все будет, но гораздо позже… Мы оба поймем, когда для этого наступит время. А сегодня вечером я просто обниму тебя, и мы будем спать. Пусть полгода пройдет или год даже, но для меня гораздо важнее то, что у нас впереди, и я хочу, чтобы впереди было счастье, а не страх и боль. Хватит, Лен, нахлебались мы с тобой в этой жизни, - оставил поцелуй на лбу девушки Степнов. – Нам с тобой судьба второй шанс дала, а это многого стоит. Не бойся, Ленуль. Тебе не нужно меня бояться.
- А я и не боюсь, - тихо ответила блондинка и сама сильнее сомкнула руки вокруг талии бизнесмена. – Я не могу бояться того, кого люблю, без кого мне нет смысла жить, - приподнялась она на мысочки и робко коснулась своими нежными губами губ Виктора.



Его Величество Случай

 
Анастасия_СергеевнаДата: Четверг, 28.02.2013, 09:55 | Сообщение # 29
Генералиссимус
Сообщений: 1502
Награды: 30  +
Репутация: 16  ±
Замечания:  ±
Статус: Нет на сайте
Эпилог (пять лет спустя)

Светловолосая девушка зашла в квартиру и, устало вздохнув, закрыла за собой дверь. Очередное родительское собрание снова прошло не так быстро, как того хотелось бы. Порой Лена ловила себя на мысли, что с удовольствием платила бы классной руководительнице за то, чтобы она сама раз в месяц звонила ей на мобильный и рассказывала все-все о поведении и успеваемости Алины в школе. А что? Существуют же в банках услуги типа «Мобильный банк», когда клиенту все сообщают посредством сотового телефона. Ну почему обязательно собирать всех родителей в один день в душном классе и рассказывать о каждом ученике при всех присутствующих? Кому это интересно и кому это нужно? Из-за какого-то хулигана, мамашу которого отчитывают минут десять, все остальные присутствующие попросту теряют это время зазря.
Опустив взгляд, блондинка заметила стоящие рядом с обувницей туфли, явно не девичьего покроя и размера. Мозги мгновенно заработали в нужном направлении, когда экс-Кулемина поняла, что мужу удалось пораньше вернуться из офиса, и, словно в подтверждение ее словам, с кухни вышел сам Виктор.
- Ну как все прошло? – спросил он и, подойдя поближе, обнял свою возлюбленную.
- Да как обычно, - чуть пожала плечами девушка, устраивая свои ладошки, скрытые под черными легкими и совсем тонкими перчатками, на спине супруга.
- Как у Лины дела в школе? – поинтересовался мужчина, не спеша отстраняться от Лены. В тот же момент за его спиной появилась и сама ученица, о которой, собственно, зашел разговор. Отчаянно мотая руками, дочь бизнесмена пыталась попросить пришедшую недавно с собрания блондинку о том, чтобы она ее не выдавала.
- Нормально, - ответила Степнова, но кулаком нерадивой семикласснице все-таки погрозила. – Вроде бы никто на нее не жаловался.
- Ну и хорошо, - улыбнулся Виктор и, чмокнув жену в щечку, все же отошел, позволяя ей раздеться. Однако перчатки, скрывающие руки возлюбленной, не ускользнули от его внимания. – Лен, - недовольно произнес мужчина, - я же сто раз просил тебя! Мы вроде бы договорились, что ты…
- Вить, я помню, о чем мы договорились, - довольно мягко прервала пылкую речь своего мужа Лена. – Но на улице осень, и октябрь в этом году выдался довольно суровым…
- Ты мне голову-то не морочь! – тоже не стал дослушивать ее до конца бизнесмен. – Этим… - кивнул он на ткань, покрывающую кисти экс-Кулеминой, - от холода не спасешься! Лен, ну в чем дело-то?
- Ну не могу я без них, когда такое скопление людей, - поняв, что ей не отмазаться, призналась девушка. – Мне постоянно кажется, что все смотрят именно на руки, что никому не важно, что я говорю, что внимание всех приковано только к ним! Вить, я итак стараюсь бороться с этим, просто… не все сразу. С последней операции не так много времени прошло… - бормотала Степнова, а голос ее с каждым словом становился все тише и тише.
- Ну все-все, - вмиг оказался рядом с взгрустнувшей блондинкой ее возлюбленный и приобнял ее за талию, а потом быстро чмокнул Лену в губы. – Об этом мы с тобой еще поговорим, а сейчас пойдем на кухню, у меня для тебя сюрприз.
- Ты иди, а я переоденусь и присоединюсь к тебе, - ответила немного поникшая девушка.
Виктор, понимая, что коридор не лучшее место для разговоров, послушно ушел туда, откуда и появился. А его супруга, проводив любимого мужчину задумчивым взглядом, скинула туфли-лодочки и, стянув с кистей тонкую ткань, стала пристально вглядываться в свои руки, невольно вспоминая все то, через что им с возлюбленным пришлось пройти, прежде чем ее конечности приобрели более или менее эстетичный вид и хотя бы часть былой функциональности.

Четыре операции - по две на каждой кисти, несколько лет борьбы с последствиями травм и не только на руках: ранения в живот и грудную клетку тоже не прошли бесследно, оставив свои результаты, а еще упражнения на разработку мышц и восстановление работоспособности кистей рук, сопровождающиеся адскими болями и глубоким пониманием своей ничтожности, - все это Лена выдержала лишь потому, что рядом были Виктор и Лина. Если бы тогда девушка не чувствовала такой поддержки, то, будь у нее даже миллионы, она не добилась бы тех результатов, которые имеет сейчас. Да, пусть её руки выглядят не идеально, пусть многое, что раньше давалось легко, теперь требует больших усилий, будь то письмо или застегивание пуговиц… Даже примитивное действия с молнией на куртке стали для экс-Кулеминой довольно сложной задачей ввиду проблем с манипулированием захватывающими пальцами и трудностями взаимодействия с самим язычком застежки. А некоторые занятия из-за проблем с мелкой моторикой и вовсе остались для Лены за гранью возможного… Однако сдаться или потерять надежду на светлое будущее, опустить руки и смириться с судьбой ей не давали близкие люди, всегда находящиеся рядом и готовые в любой момент подставить свое плечо и прийти на помощь…

Тряхнув головой, будто отгоняя от себя невеселые мысли, Лена сдвинула свою обувь и направилась в спальню. Там, сидя на большой кровати, ее уже поджидала Степнова-младшая с виноватым выражением лица и коробочкой Рафаэлло в руках. Правда легкая хитренькая улыбочка семиклассницы давала понять, что муками совести она не обременена.
- Спасибо, что прикрыла перед папой, - искренне поблагодарила Алина вошедшую девушку, протягивая ей конфеты.
- Учти, еще одна двойка по алгебре, и до него дойдут все слова классной руководительницы! – строгим голосом произнесла экс-Кулемина, но презент так и не взяла, строя из себя неподкупную особу. – Давай исправляй оценки! Я уже устала краснеть за тебя на собраниях.
- Ладно-ладно, исправлю я все, - поняв, что девушка не настроена на шутки, сдалась дочка бизнесмена, но коробку конфет в руки блондинки все-таки втиснула. – На, съешь на досуге. Я же знаю, как ты их любишь!
- Спасибо, - улыбнулась Степнова. Положив сладости на прикроватную тумбочку, она подошла к большому зеркалу, находящемуся на внутренней стороне дверцы шкафа, и внимательно вгляделась в свое отражение.
- Ты папе так еще и не сказала? – спросила Лина, с интересом наблюдая за поведением собеседницы.
- Пока нет, - ответила та, заметно смутившись и тут же отойдя от отражающей поверхности.
- А когда сказать собираешься? – чуть насмешливо поинтересовалась Степнова-младшая. – Когда пузо уже скрыть будет невозможно? Или, чего уж мелочиться, после родов?
- Не язви, - усмехнулась Лена, взглянув на Алину, хотя конечно она понимала, что девчушка права. – Все он узнает в свое время…
- И когда это время настанет? – приподняла одну бровь семиклассница, все еще пытаясь настроить девушку на признание.
- Когда я решусь рассказать ему, - неопределенно передернула плечами блондинка и тяжело вздохнула.
Дочка бизнесмена, закатив глаза и укоризненно помотав головой, молча вышла из комнаты, убедившись, что без ее помощи эти двое не разберутся, а значит надо все брать в свои руки. План был продуман уже три дня как, и весь необходимый инвентарь для осуществления задуманного спокойно ждал своего часа в письменном столе школьницы.
Взяв в руки брошюрку и достав из сумки дневник, Степнова-младшая вложила небольшую книжицу прямо в середину отчетного об учебе документа и быстро направилась на кухню, туда, где отец колдовал над плитой, доготавливая любимое блюдо Лены – грибной жюльен. Усмехнувшись тому пристальному взгляду, которым мужчина награждал готовящуюся еду, Лина все же решилась на свою аферу и подошла к Виктору.
- Пап, - окликнула она его.
- М-м-м? – почти сразу же повернулся бизнесмен к дочери.
- Тебе расписаться там надо, - протянула ученица дневник, пряча хитринку, искрящуюся в голубых глазах.
- Я же совсем недавно вроде бы расписывался, - нахмурился Виктор, глядя на семиклассницу. – Ты забыла что ли?
- Да нет, просто ты там одну неделю пропустил, - нашла, что ответить, Лина. – Ну на, держи…
Буквально сунув в руки удивленного отца основной документ любого школьника, девчонка стала с нетерпением ждать, пока мужчина откроет его. Ее ожидания оправдались: Степнов действительно распахнул дневник ровно на середине, с намерением быстро пролистать его назад, но, увидев вложенную брошюру, просто замер в немом удивлении. Яркая обложка в зелено-голубых тонах и название «Если вы хотите стать хорошим папой…» ввели бизнесмена в своеобразный ступор.
- Это… - смотря на дочь, только и смог выдавить он из себя, после чего снова перевел взгляд на книжицу, а потом и вовсе вытащил ее, потеряв всякий интерес к дневнику своего ребенка.
- Это намек, - разъяснила ситуацию Алина, но, поймав на себе все еще не до конца осмысленный взгляд родителя, решила уточнить: - а для того, чтобы ты понял его правильно, я сразу расставлю все точки над «ё»: ты замечательный отец, пап, но я уже не ребенок. Так что читай и вспоминай навыки, новоиспеченный папаша, - улыбнувшись, подмигнула Виктору его дочурка.
- Ты… ты хочешь сказать, что Лена… она… - глаза мужчины с каждым произнесенным словом расширялись все больше. Семиклассница лишь кивнула ему в ответ, подтверждая его догадки. – Боже… я… Неужели моя Ленка… я так счастлив…
- Ну так иди и поздравь свою жену, - кивнула школьница на выход из кухни. Отец уже было дернулся, чтобы сойти с места, но в следующее мгновение с подозрением посмотрел на дочь.
- А ты?
- А я-то чего? Я пойду с Аськой погуляю, - не моргнув глазом соврала та. – Вам сейчас наедине побыть надо.
- Спасибо! – выпалил Виктор и практически выбежал из кухни. Потом, правда, все же вернулся и чмокнул довольную собой да и всеми происходящими событиями девочку в нос, после чего снова умчался к своей возлюбленной.
Достав из кармана мобильник, школьница набрала короткое сообщение «Минут через пять выйду из дома. Встречаемся на нашем месте» и, выбрав в списке контактов адресата по имени «Коля», отправила смс. Бросив случайный взгляд на плиту, школьница заметила горящий красным огоньком индикатор работающей конфорки и, второй раз за день укоризненно покачав головой, выключила готовящееся блюдо, понимая, что взрослым сейчас будет совсем не до него.
Прокравшись через спальню, в которой уже слышались приглушенные фразы и смех, Лина быстро надела кроссовки и куртку, а потом по-тихому, не желая прерывать радости двух любящих людей, осмысливающих понимание того, что они скоро станут родителями, вышла из квартиры. Конечно, она тоже была приятно удивлена новостью о скором… ну, или относительно скором прибавлении в их семействе, но сама Степнова-младшая с этим фактом уже свыклась, потому что узнала об интересном положении Лены около недели назад. Да и ее ощущения от всего происходящего в любом случае были не сравнимы с тем, что чувствовали будущие мама и папа пока еще совсем крошечного малыша. Почему девушка так долго не рассказывала ничего ее отцу, Лина не знала, но сегодня она исправила эту оплошность и теперь с чистой совестью шла гулять с другом детства, к которому ее родитель почему-то относился с какой-то нелепой подозрительностью…

В то же самое время в спальне происходило следующее… Окрыленный столь неожиданной и волнительной новостью Виктор ворвался в комнату, но на пороге все-таки остановился, внимательно вглядываясь в облик своей возлюбленной и пытаясь найти уже в нем подтверждения того, о чем ему только что поведала дочка. Сама же Лена к столь внезапному появлению мужа готова не была, а посему немного растерялась и прикрылась только что снятой водолазкой.
- Вить, ты чего? – чуть робко спросила она, пытаясь понять, что так взбудоражило ее мужчину. – Что-то случилось?
- Это правда? – с надеждой посмотрел бизнесмен на блондинку. – У нас ребенок будет?
- Будет, - несмело улыбнулась девушка, чувствуя бешеную тревогу в каждом уголке своей души и сердца. – Ты рад?
- Я? Да я… - прошелся Виктор взглядом по комнате, пытаясь подобрать подходящие слова, но таких не находилось. – Ленка-а-а… - буквально в мгновение оказавшись рядом со своей возлюбленной, мужчина подхватил ее на руки и крепко прижал к себе. – Я же тебя обожаю просто! Ты… ты меня самым счастливым на свете сделала!
- Вить, отпусти! Раздавишь ведь! – смеялась девушка, пытаясь выбраться из сильных объятий мужа и чувствуя, как гнетущее беспокойство постепенно покидает ее сознание.
- Лен, я так рад, что даже словами выразить не могу, - поставив жену обратно на пол, произнес мужчина, с восхищением глядя на любимое создание. – Я так давно мечтал о ребенке… о малыше от тебя, - уточнил Виктор, все еще держа свои горячие ладони на талии супруги. – Ты… Я люблю тебя!
- Я тоже тебя люблю, - улыбнувшись, ответила Лена и припала к широкой груди бизнесмена, с наслаждением втягивая в себя запах родного человека. – Больше жизни люблю…
Затем последовал поцелуй… долгий и откровенный, жгучий и дразнящий, мягкий и романтичный. Движения губ и языков заменяли тысячи слов и признаний, раскрывали сотни чувств и дарили наслаждение обоим супругам. Мужчина ощущал, как восторг бился внутри него, как дрожали руки, ласкающие тело возлюбленной, как хотелось кричать на весь мир от радости и делиться ею со всеми. А девушка… Девушка просто наслаждалась близостью любимого человека, старалась подарить ему всю себя и чувствовала себя в данный момент самой счастливой на свете, пока поцелуй довольно резко не прервался…
- Почему ты не рассказала мне об этом сама? – спросил Виктор, который по прошествии первой эйфории подметил данную странность. – Почему Линка об этом узнала раньше меня?
Вопрос бизнесмена вызвал у его жены целую кипу воспоминаний. Причем эти отрывки, старательно подсовывающиеся памятью, были отнюдь не самыми приятными. Лена и сама понимала, что необходимо рассказать супругу о своем интересном положении, безусловно, касающемся его прежде всего, но… она боялась…

Суд, первое заседание которого состоялось примерно через полгода после того, как Лена призналась своему мужчине в чувствах, явился для нее огромным стрессом. Несмотря ни на связи, ни на возможности Виктора, девушку, проходящую по делу в роли подсудимой, обязали находиться там же, где и ее бывших друзей – в железной клетке. Единственное, на что согласились судебные приставы, выслушав бизнесмена и просмотрев все больничные документы, которые он привез в качестве доказательства своих слов, это приковать всех молодых людей к прутьям клетки наручниками, а девушке оставить руки свободными. За неимением других вариантов Степнову, ровно как и его подопечной, пришлось согласиться и на это.
Вечером, накануне первого судебного заседания по делу о похищении Лины, у Кулеминой случилась самая настоящая истерика. И хотя она знала о том, что ей придется не только увидеть своих мучителей, встретиться с ними лицом к лицу, но и сидеть с ними на одной скамье, подготовиться к этому морально блондинка так и не смогла. Бессонная ночь, то и дело катящиеся по бледным щекам девушки крупные капли слез, дрожь ее худенького тела и панический ужас в перепуганных зеленых глазах, а наутро несколько таблеток успокоительного… И Степнов не мог сказать ни слова против, потому что понимал, насколько тяжело будет его возлюбленной в зале суда.
Правда, что Лене придется выслушать о себе, он даже вообразить не мог… Пришедшие в качестве свидетелей стороны защиты родители и другие близкие парней яро отстаивали невиновность своих дитяток-братьев-верных товарищей… И задумала похищение сама Кулемина, и подбила пацанов она же, и убить девочку тоже хотела эта аморальная бандитка, для которой закон не писан. Почти все заседание блондинка просидела как на иголках: она находилась на самом краю скамьи и с ужасом смотрела на бывших друзей, которые изредка нагло ухмылялись и шептали какие-то колкости. Виктор не мог различить их слов, но по реакции возлюбленной понимал, что все это адресовано ей.
Примерно также прошли еще два заседания. Впрочем, сторона обвинения явно представляла более веские доказательства вины парней и невиновности Лены, нежели сторона защиты. Степнов вел себя адекватно и уважительно по отношению ко всем участникам процесса, но неприязни к молодым людям, сидящим в клетке, не скрывал. Он был процентов на восемьдесят уверен в удачном исходе суда, ибо на его стороне была правда, важные свидетели, закон и недешевый, а главное принципиальный и опытный адвокат. Конечно, родители похитителей тоже наняли защитников, но они, по сравнению с Павлом Гавриловичем, мягко говоря, курили в сторонке. Хотя в данном случае исказить историю, а именно события, произошедшие в заброшенном лагере несколько месяцев назад, тоже было весьма трудно, так же, как и вывернуть их, представив с точностью до наоборот.
Четвертое и последнее заседание по времени длилось меньше остальных, но зато, пожалуй, оно стало самым волнительным. Даже несмотря на то, что Виктор уже был на все сто уверен в победе, он больше всего волновался за решение суда относительно Лены, а сама девушка к этому моменту была уже настолько запугана и потеряна, что на нее было просто больно смотреть, не говоря уже про слезы, которые она каждый раз проливала, тыкаясь носом в грудь своего родного человека и пытаясь найти в нем способ спастись от всей жестокости и несправедливости, валящихся на нее, словно снег в хмурое январское утро.
Но на итоговом заседании не обошлось без сюрприза… Один эпизод взбудоражил всех присутствующих в зале и явно не сделал в глазах судьи чести совершившему его подсудимому. Пока адвокат Гуцулова в прениях сторон рассказывал о хорошем мальчике Игоре, который «мухи не обидит», Степнов внимательно наблюдал за тем, что происходит в клетке. Его возлюбленная как всегда затравлено смотрела на своих бывших друзей, а те не обращали на нее никакого внимания, слушая вдохновенную речь защитника. Но стоило блондинке слегка расслабиться, как Белута с громким возгласом «Бу!» резко дернулся в ее сторону. Девушка мгновенно слетела со скамьи, врезалась в железные прутья клетки спиной и, одними губами бормоча что-то маловразумительное, стала съезжать на пол. Тогда от убийства Виктора остановило лишь состояние Лены: необходимо было привести ее в себя, потому что иначе заседание бы перенесли, а это означало бы, что ей все равно придется еще раз встретится с этими уродами лицом к лицу, только уже на куда более долгое время. Когда Кулемина все же взяла себя в руки, процесс продолжился, однако до самого последнего стука судейского молотка девушка на скамейку больше не садилась. Она стояла рядом с прутьями и, вцепившись в них, старалась оказаться как можно дальше от надсмехающихся над ней подельников. Правда Степнов тоже не был бы Степновым, если бы после окончания заседания, отведя Лену в коридор, не вернулся бы в зал суда и не врезал бы выходящему из клетки Белуте по его наглой роже. И даже штраф не заставил его раскаяться в своем поступке.
Но все это было такой ерундой… Виктор заплатил бы и десяток штрафов… После того, как Лену освободили из-под конвоя в зале суда и еще каких-то слов строгого мужчины в черной мантии с молоточком в руках, которых, впрочем, ни Степнов, ни Кулемина уже особо не слышали, сердца в груди обоих забились так часто, что казалось, они стремятся вырваться из тел и в мгновение оказаться рядом друг с другом. Примечание к статье 126 УК РФ, и мир меняет свои краски…
А через пару лет на консультации перед очередной пластической операцией на руке девушки, Лена, улучив момент, когда Виктор вышел в коридор, поинтересовалась у доктора тем, что беспокоило ее с самого первого судебного заседания. Тогда Степан, зная, что никто их не услышит, процедил то, что накрепко отложилось в памяти блондинки: «Сильно я тебя покоцал, да… Знаешь, и я ведь об этом не жалел ни разу! Сука ты, Кулемина! Надеюсь, я укокошил тебе что-нибудь там по бабской части, и детей ты иметь не сможешь… А если и залетишь, то выносить своего выродка не сумеешь… А если сумеешь, то родится дебилом. Ты же вся вон контуженная. Полагаю, это как-нибудь да отразится на здоровье твоих щенков или вообще их наличии!»
Хотя, конечно, пластический хирург не смог дать ей никакого конкретного ответа, ведь это была не его специализация, да и для столь серьезных заключений нужно было иметь на руках результаты обследований, анализов и прочие медицинские документы, без которых даже рассуждать на данную тему было мало смысла. Он высказал лишь свои предположения относительно ранений, их последствий и возможной реакции ее организма на эти травмы, но не мог сказать ничего вразумительного по поводу состояния репродуктивной системы своей пациентки. А больше Кулеминой и посоветоваться-то было не с кем: к гинекологу она идти не хотела, так как любой незнакомый врач вызывал у нее панику, в данном случае подогреваемую еще и жутким чувством стыда вкупе с боязнью услышать неутешительные прогнозы, способные в одночасье разрушить все мечты и надежды. Рассказывать Виктору о своих проблемах и невеселых размышлениях желания тоже не было… Точнее, желание-то, может, и было, но зеленоглазая девушка знала, что далее последуют бесконечные медицинские кабинеты, разговоры с докторами, а, как следствие, мысленное возвращение в прошлое, от которого она всячески пыталась отгородиться настоящим.

- Я… боялась, - через силу ответила девушка, поняв, что если не тогда, то в своих страхах придется признаться сейчас.
- Чего? – с удивлением спросил Степнов, ошарашенно глядя на возлюбленную. – Того, что я не буду рад? Ленка, ну ты чего! Я же…
- Нет, не этого, - прервала его жена и, тяжело вздохнув, продолжила: - тогда на суде Белута говорил мне, что, дескать, желает, чтобы у меня никогда не было детей, а если и были, то чтобы… ну… с отклонениями, - сдерживая слезы, призналась Степнова и снова прижалась к груди мужа, чувствуя себя в его объятьях защищенной. – А еще он говорил, что из-за всех травм, которые… ну… в общем, что я не выношу своего ребенка … Вить, я так боюсь за нашего малыша, - наконец выпустила все эмоции наружу блондинка и, перестав сдерживать слезы, уткнулась носом в мягкий свитер супруга. – А вдруг он прав?
- Леночка, ну кого ты слушаешь? – крепче прижал к себе любимую бизнесмен, хотя над ее словами, конечно же, задумался.
- Я так боялась, что… если расскажу кому-нибудь, то… то случится что-то плохое, - пробормотала экс-Кулемина, закусив губу и пытаясь успокоиться.
- А Лина? – удивился мужчина, вспомнив о том, что дочка раньше него узнала радостную новость.
- Она сама догадалась. Сказала, что я вести себя иначе стала, что руки на животе постоянно держу…
- Блин, моя дочь оказалась наблюдательнее меня! – с досадой признал Степнов, а потом снова переключил все свое внимание на жену и, чуть отстранив ее от себя, наладил с ней зрительный контакт. – Послушай, с нашим ребенком все будет в порядке, поняла? И выбрось всякую чушь из головы! А чтобы тебе было спокойнее, мы обязательно найдем хорошую клинику, сдадим все анализы, пройдем нужные процедуры…
- Ты правда думаешь, что все хорошо будет? – с надеждой в голосе и взгляде спросила Лена, понимая, что давно надо было рассказать мужу о своем интересном положении. Ведь он самый близкий, самый лучший, самый родной человек на свете, ее первый и единственный мужчина, ее защита и опора, ее свет и спасение. Его слова, его убежденность вселяли и в саму блондинку веру в то, что все получится, а любовь, сквозящая в каждом жесте, в каждом взгляде, согревала лучше теплого солнца.
- Я в этом уверен, родная, - нежно улыбнулся мужчина и, поднеся правую ручку возлюбленной к своим губам, поцеловал аккуратное колечко, украшающее ее безымянный пальчик. – Мы с тобой уже столько преодолели, через столько прошли, что судьба просто обязана сделать наш дальнейший путь светлым и радостным.
- Я уже говорила тебе сегодня, что люблю тебя? – тихонько шмыгнув чуть покрасневшим от плача носиком, тоже приподняла уголки рта девушка.
- Говорила, но я готов слушать это сколько угодно раз, - усмехнулся Виктор и теперь уже оставил легкий поцелуй на губах своей супруги. – Я тоже люблю тебя, милая. Тебя и его… - положил он ладонь на пока еще плоский живот возлюбленной, - или ее, - обвел пальцами выемку милого пупочка Лены, твердо зная, что этот малыш обязательно появится на свет и будет не только здоровым, но и любимым… Таким же любимым, как и женщина, которая носит его под своим нежным сердцем. Самое прекрасное зеленоглазое создание, которое наполнило жизнь смыслом и подарило простое и одновременно с этим такое долгожданное, выстраданное счастье.

Конец
http://kvikip.ru/forum/14-927-1


Его Величество Случай

 
Лучик счастья » Черно-Белое творчество » Фанфики законченные » Преступница (автор: suslya)
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск: